Академия мертвых душ - Матильда Старр

Окно было наглухо закрыто, никаких тебе шпингалетов или замков. И что теперь делать? Как мой добрый советчик мог не предусмотреть такую простую вещь?

И тут мне пришла в голову отличная мысль… У них ведь здесь все работает на магии! Я провела рукой вдоль оконной рамы и суровым голосом приказала окну: «Откройся!».

И у меня получилось! Ну надо же, как я его! И даже заклинание само собой придумалось.

Так, полдела сделано. Окно открылось. Оставалась сущая ерунда. Я посмотрела вниз. Перед глазами качнулся каменный дворик, окруженный деревьями. Высоко! Все отсюда казалось таким маленьким, словно игрушечным.

Сейчас я грохнусь на эти игрушечные камешки, и все закончится.

Страшно не было, наоборот, душу переполняла какая-то особая радость, которую испытываешь, когда вдруг находишь простой выход из сложной ситуации. А это ведь и есть простой выход. Проще не придумаешь. Я занесла ногу над пустотой и уже собралась сделать шаг…

– Это что еще здесь такое? – услышала я голос сзади, выгнулась, ужаснулась и чуть не выпала.

Но крепкие руки подхватили меня и поволокли назад.

Говорившего я узнала сразу, в одну секунду. Теряя сознание, успела подумать: что-то в последнее время слишком часто я оказываюсь в объятиях магистра Рониура.

Зыбкая тьма отступала, медленно выпуская из своего омута. В голове отдельными паззлами плавали картинки, постепенно складываясь в одну. Лестница преподавательской башни, верхняя площадка, распахнутое окно, безумно притягательный дворик далеко внизу… Я все-таки шагнула или… Последний паззл – чтоб он потерялся! – с щелчком встал на место, и картинка стала ужасающе полной. Я моментально пришла в себя, немного полежала, собираясь с силами и пытаясь понять, на чем, собственно лежу. Подо мной странно изгибалось что-то мягкое. На этот раз, слава богу, не теплое. Я осторожно приоткрыла глаза. Слева дверь, прямо – стена, увешанная каким-то неизвестным, невиданным оружием явно магического происхождения, масками и непонятными артефактами. Чуть дальше книжный шкаф, забитый толстенными фолиантами.

Я полусидела, полулежала в кресле-качалке, а рядом, на массивном письменном столе совсем не по-преподавательски сидел магистр Рониур: руки скрещены на груди, одна нога, обтянутая черными штанами, упиралась в пол, другая лениво покачивалась в воздухе. Сильный, рельефный, крепкий, обманчиво расслабленный, как… Как хищник перед прыжком. В животе странно сжалось, а щекам стало жарко. Я нерешительно подняла голову. Светло-серые глаза смотрели с холодной яростью.

– Очухалась? – тем не менее бесстрастно спросил он. Выудил откуда-то из-за спины большую пузатую кружку с теплым ароматным напитком и подал мне. – Пей!

Я послушно поднесла кружку к губам и сделала глоток. Едкой горечью обожгло горло, язык защипало, будто сжевала горсть острого перца. Я подышала открытым ртом и, морщась, протянула кружку обратно. Запах был приятный, а вот вкус отвратительный.

– Пей до конца! – отрезал магистр. – Нечего тут морщиться. Зелье поможет восстановить силы.

Скорее спалит все внутри. Хотя я и вправду чувствовала слабость. Ноги и руки – словно ватные. И говорить совсем не хотелось. Так что я сделала еще один глоток.

Поймала на себе непреклонный взгляд магистра Рониура и залпом отпила хороших полкружки.

– А теперь, леди Юлия, – он забрал кружку из моих рук и со стуком поставил ее обратно на стол, – расскажи мне, зачем ты лезла в окно.

– Собиралась спрыгнуть, – легко призналась я.

– Зачем?

– Чтобы уйти отсюда, мне тут не очень нравится…

Что-то было в этом неправильное. Но что – я так и не смогла уловить.

– Сама придумала, или кто-то научил? – опасно прищурился магистр Рониур.

– Научил…

А ведь и правда…

Ох ты ж!

И вот тут мне стало по-настоящему страшно. До меня только сейчас дошло, что я собиралась сделать. Выпрыгнуть из окна! Теперь я точно вспомнила, что намерение мое было искренним и твердым. И если бы магистр Рониур не оказался рядом, то все, что осталось от меня, соскребали бы сейчас с тех самых «игрушечных камешков» внутреннего двора.

– Ой, я не хотела, – я обхватила себя руками, стараясь сдержать дрожь, – правда, я не хотела. Но тот человек в зеленом, он говорил… я…

– Так. Четко и внятно: что за человек в зеленом?

Я стала рассказывать о том, как вышла из библиотеки, о том, как чьи-то руки затащили меня в укромный – я и сейчас понятия не имею, где он находится – закуток, и незнакомец в зеленом объяснил, что я заморыш и пустышка и для всех будет лучше, если я выброшусь из окна.

Чем дальше я рассказывала, тем сильнее меня трясло от ужаса.

А ведь у него могло получиться! И никто бы его ни в чем не заподозрил. Глупый заморыш добровольно вывалился из окна.

Я посмотрела в глаза магистру Рониуру и тихо спросила:

– Неужели здесь нас настолько ненавидят, что готовы убить? Ведь тот студент, он же собирался меня убить?

Магистр покачал головой:

– Сомневаюсь, что тот, кто это сделал, рассчитывал, что ты доведешь дело до конца. Ментальное воздействие шестого уровня, слабенькое… Оно должно было влиять совсем недолго. Думаю, этот негодяй рассчитывал, что через какое-то время ты обнаружишь, что карабкаешься по лестнице преподавательской башни, в которую, кстати, студентам ходить нельзя.

– Но почему же я тогда дошла до самого верха? – недоверчиво спросила я.

– Потому что, леди Юлия, ваша магия настолько ничтожна, что даже от такого слабого заклятия вы не защищены.

– Понятно, – понурилась я.

– Вот что я думаю по этому поводу…

Я ожидала, что сейчас он скажет, как будут разыскивать незнакомца в зеленом и как его накажут, но он сказал совсем другое:

– Вам нечего делать на боевом факультете. Я воспитываю боевых магов, а готовить пушечное мясо я не нанимался. Сегодня же поставлю вопрос о вашем отчислении.

Это прозвучало как гром среди ясного неба. То есть покушались на меня, а теперь меня же и отчислят? Чудовищная несправедливость!