Дочь Эрлик-хана - Роберт Говард

Ясмина умолкла. В ее глазах вновь дрожал страх. Гордон терпеливо молчал, позволяя ей собраться с духом. Девушка устремила на него взгляд, полный мольбы, потом вздохнула и опустила голову.

— Я мечтала о спокойном уединении, — с усилием заговорила она, словно стыдясь своего страха. — Я думала, этот город населяют мистики и философы… а он оказался логовом безумцев, которые отрицают все, кроме дьявола. Это не мистика, это черный шаманизм, отвратительный и мерзкий, как тундры, которые его породили. То, что я увидела, способно ужаснуть кого угодно. Вы думали, что Ясмина не ведает, что такое страх? Теперь я это узнала, узнала по-настоящему — благодаря верховному жрецу Эрлика. Ты его знаешь — его зовут Йогок. О, Аль-Борак, ты предостерегал меня, но я не придавала твоим словам значения. Я думала, что ты просто боишься за меня… Йогок меня ненавидит. Он знает, что я никакая не богиня, но знает, какова моя власть над народом Йолгана. Он давно бы убил меня, если бы осмелился. Я измучена, опустошена. Эрлик-хан и его дьяволы — такая же иллюзия, как боги Индии и боги Запада. Я не нашла здесь истинного пути, который искала, и теперь хочу — безумно хочу — только одного: вернуться в тот мир, который покинула. Аль-Борак, я хочу вернуться в Дели. По ночам мне снится шум базаров, запахи улиц. Я наполовину индианка, и моя индийская кровь зовет меня. Как же я была глупа! Передо мной была вся жизнь, а я отвергла ее. Неужели я слишком поздно это поняла?

— Вовсе нет, — спокойно сказал Гордон. — Конечно, тебе лучше вернуться. Ты вернешься и все забудешь.

— Нет! — с горечью воскликнула она. — Это невозможно. Боги Йолгана должны остаться в Йолгане навсегда. Народ верит: если кто-нибудь из них исчезнет, город погибнет. Йогок был бы рад моему исчезновению, но боится гнева людей. Это мое спасение и мое проклятье! Я знаю только одного человека, который мог бы мне помочь. Поэтому я написала тебе письмо и отправила с торговцем-таджиком. Вместе с письмом я отправила и священный талисман — золотую звезду, украшенную драгоценными камнями. Этот талисман должен был помочь тебе пройти через земли кочевников. Они не причинят вреда человеку, у которого есть эта звезда. Правда, она не защитит от жрецов, когда ты попадешь в город…

— Я не получил ни письма, ни талисмана, — покачал головой Гордон. — И сюда я пришел только потому, что двое негодяев, которых я вел через земли узбеков, неизвестно за что убили моего друга Ахмета и сбежали. И, — опять-таки не знаю, почему — именно в Йолган.

— Они… европейцы?

Гордон мрачно кивнул.

— Но это невозможно! Они никогда не смогли бы пройти через земли кочевников…

— Я вижу только одно объяснение, — перебил американец. — Каким-то образом твое письмо попало к ним в руки, и они использовали твою звезду, чтобы пройти сюда. Но спасать тебя они не собираются. Потому что первым делом они разыскали Йогока. Думаю, они решили отвезти тебя твоему мужу и получить за это круглую сумму.

Ясмина резко выпрямилась, ее руки судорожно вцепились в край дивана — с такой силой, что ногти побелели. В глазах молодой женщины вспыхнула ярость. Сейчас Ясмина была особенно прекрасна — но это была смертоносная красота кобры перед броском.

— К этой свинье? К этим грязным псам, которые метут перед тобой хвостом, а сами готовы укусить? Стоит мне только сказать хоть слово — и люди Йолгана разорвут этих негодяев на куски!

— Ты убьешь свою надежду, — тяжело проговорил Гордон. — Может быть, их растерзают, а заодно и Йогока. Но они поймут, что кто-нибудь непременно придет и снова попытается тебя похитить. Они даже сейчас не спускают с тебя глаз. Ты постоянно на виду…

— Да! Эти лысые демоны постоянно шпионят за мной. Только сюда они не смеют заглянуть. Можно сказать, что здесь я свободна… Но лестница вниз постоянно охраняется…

— Стражником, который все время спит. А если окажется, что тебя хотят похитить — или, паче чаяния, что ты сама хочешь сбежать из Йолгана, — у тебя отнимут даже эту свободу? Ты будешь сидеть в келье до конца твоих дней. Люди очень трепетно относятся к своим божествам. И очень не хотят с ними расставаться.

Ясмина нахмурилась и несколько мгновений молча размышляла, затем взглянула на Гордона. В ее глазах вновь мелькнул страх.

— И что же тогда делать?

— Не знаю. Пока не знаю. В окрестных горах меня ждет сотня туркменских головорезов, которые пойдут на самого Эрлика, если я прикажу. Но сейчас от них толку мало. Их слишком мало, чтобы ввязаться в драку. К тому же они… не в самом боевом состоянии духа: за ними гонятся киргизы, и эти прохвосты почти уверены, что не доживут до полудня. Я привел их сюда и обязан вывести — по крайней мере кого-то и по крайней мере попытаться. Что касается Ормонда и Пемброка — тех англичан, которые сюда пробрались… то с этим можно подождать. Главное — вывести отсюда тебя… Но для этого мне нужно знать, где сейчас Йогок и англичане. Есть хоть один человек в Йолгане, которому ты можешь доверять?

— Любой человек в Йолгане отдаст за меня жизнь. Но ни один не поможет мне бежать. Мне некому довериться.

Гордон поджал губы и огляделся.

— Ты говоришь, на этот этаж ведет только лестница?

— Да. Храм стоит на склоне, поэтому галереи и коридоры выходят внутрь горы — на всех этажах, кроме этого, самого верхнего. Его построили для меня. Отсюда нет выхода, кроме лестницы, а она ведет прямо в храм, и там повсюду жрецы. Ночью у меня на этаже никого не бывает — только моя служанка. Но она пристрастилась к банджу и сейчас спит в соседней комнате.

— Уже неплохо. Вот что, — он протянул ей револьвер. — Как только я уйду, запри дверь и не открывай никому, кроме меня. Я постучу, как обычно — трижды три.

Девушка взяла револьвер так, словно он был живым.

— А куда ты?

— На разведку. Мне надо выяснить, чем занимается Йогок, и что делают все остальные. Конечно, я могу попытаться вывести тебя отсюда прямо сейчас, но мы рискуем угодить к ним прямо в лапы. Пока я не буду знать хоть что-то о планах Йогока, свои планы строить бесполезно, — он на мгновенье задумался. — Вот что. Если они собираются выкрасть тебя сегодня ночью — а мне почему-то кажется, что именно так и будет… Можно позволить им это сделать. И даже пусть отойдут подальше от города. Потом туркмены нападут на них и отобьют тебя. Но этот вариант мы оставим на крайний случай. Я не хочу, чтобы тебя убило шальной пулей. В общем… Я ухожу. Будь начеку!