Яжмать, или Некромант в придачу - Хелена Хайд

Тяжко вдохнув вечерний весенний воздух с ярко выраженным запахом разочарования и цветущей вишни, я неспешно побрела в сторону трамвайной остановки. Как вдруг, подскочив, юркнула в ближайший переулок, из-за которого воровато выглянула с широко распахнутыми глазами. Потому что прямо по курсу, в нескольких метрах впереди, увидела на углу не кого-то там, а собственного мужа! И разглядев его получше поняла, что мне не показалось.

Сам благоверный меня, похоже, не заметил. Вероятно потому, что смотрел в другую сторону…

Туда, откуда к нему приближалась никто иная, как звезда кордебалета — Эмма собственной персоной!

Просто чудом скрип моих зубов не выдал моего месторасположения муженьку вместе с этой шваброй. Особенно когда куртизанка, одарив Аркадия соблазнительным взглядом, юркнула в одну из узких улочек, и тот, недолго думая, последовал за ней.

Ощутив, как подскочила жажда крови, я пулей понеслась к повороту, за которым скрылась эта «сладкая парочка твикс». Как раз вовремя, чтобы заглянув в него, увидеть, как спина мужа нырнула в один из маленьких переулков между старыми домами. Тех самых, где практически не было окон, и лишь изредка встречались ступени, ведущие к дверям мрачных подвальчиков.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Посчитав до пяти, я медленно выдохнула воздух и прокралась к повороту. За которым, судя по перешептыванию, они и обустроились. Ну погодите мне! Сейчас начнете сосаться — как выскочу, как устрою истерику! Одной швабре сначала покажу, что не зря в младших классах на кидбоксинг два месяца ходила, и как морду доразукрашиваю — накрученные патлы вырву. А второму!..

— …Это все, что я могу сделать, — долетел до меня напряженный, даже немного раздраженный шепот Аркадия, услышав который я замерла, прижавшись спиной к холодной каменной стене.

— Вы ведь понимаете, что этого недостаточно, — выдохнула Эмма с проскользнувшими в голосе нотками отчаяния.

— Понимаю. Только вот если попробую пролезть глубже, они сразу просекут, что я не угомонился. А ведь в прошлый раз, когда они заметили неладное, у меня было положение, должность и кое-какое влияние при дворе. Как думаешь, много ли я могу сделать теперь, лишившись всего? Когда за мной уже приглядывают, и за один неверный шаг от меня просто избавятся? У меня маленький сын, я не могу рисковать, прости.

— Ну пожалуйста, офицер, — протянула Эмма, и в ее голосе заиграла соблазнительная кошачья игривость. — Обещаю, если вы попробуете еще капельку… то я в долгу не останусь. Просто представьте себе — пожизненный абонемент у профессионала вроде меня. Вы даже не представляете, что я умею.

— Нет, спасибо, мы уже обсуждали это, и я четко сказал, что не возьму за свою помощь денег, а тем более — те услуги, что ты можешь предложить, — отмахнулся Аркадий, перехватывая тонкую руку, которая уже потянулась к его бедру.

— Хватит, офицер, почему бы вам не расслабиться? — соблазнительно прошептала она. — Я ведь понимаю, как на вас все давит… потерять положение, лишиться должности и финансового благополучия. Когда единственное, что осталось после богатой жизни, это ребенок и навязанная жена, которая регулярно пилит за то, что по вашей вине осталась без своих нарядов, драгоценностей, приемов, слуг и роскошных блюд…

— А знаешь, я ведь даже как-то об этом не задумывался… Но Маргарита ни разу не пилила меня из-за того, что по моей вине мы все потеряли, — задумчиво пробормотал Аркадий с таким видом, будто возле него и не вертелась никакая готовая на все развратная девица. — И о ребенке без слуг начала сама заботиться, домашнее хозяйство вести, хотя ей явно тяжело. Я же так зациклился на себе, что даже не обратил на это внимание и не подумал о том, что это нужно ценить. Ведь любая другая молодая женщина из высшего общества, в том числе и из моих бывших, наверняка бы на ее месте сгрызла меня живьем и однажды поздней ночью довела до пули в лоб из револьвера.

— То есть, вы решили изобразить примерного семьянина, которого не подкупить тем, что может дать шлюха? — томно вздохнула Эмма, закатив глаза.

— Можешь считать и так. В любом случае… Я уже достаточно потерял, пытаясь повлиять на ситуацию, чтобы понять: мне это не по силам. Те, кто ведут эту игру — люди не моего калибра, и уж тем более не твоего.

— Вы предлагаете мне просто сдаться и наблюдать?! — прошипела куртизанка, с силой сжав кулаки.

— Прости, но пока у меня просто нет никаких других вариантов.

— Ладно. А что, если…

Внезапный шорох, долетевший из соседнего переулка, заставил меня напрячься.

Шаги. Кто-то приближался сюда. Судя по звукам — обычный пьяница. Вот только если мы с ним столкнемся здесь, Аркадий моментально выглянет посмотреть, что к чему, и получится… мягко говоря, маленький конфуз.

Так что схватив ноги в руки, я поспешила выбраться из переулка с максимальной тишиной, на какую была способна женщина, натренированная жизнью с младенчиком, которого мог разбудить малейший скрип.

Фух, пронесло! Выбравшись из сети маленьких улочек, я сделала глубокий вдох и зашагала в сторону трамвайной остановки. Но расслабляться пока еще рано — Аркадий может в любой момент выйти следом за мной и ненароком нагнать. А тогда наверняка заметит, узнает, и начнется семейное веселье.

Что ж, по крайней мере теперь я знала: он мне все-таки не изменяет. Другое дело, что услышанное меня мало успокоила! Во что он вообще вляпался, и как с этим связана Эмма? И… речь шла о тех убийствах? Или же о чем-нибудь другом? Что самое главное, именно это стало причиной потери мужем его положения.

Нервно кусая губы, я шла по плохо освещенной широкой улице в направлении остановки… Как вдруг почувствовала рывок! Лишь постфактум поняла, что когда проходила мимо одного из переулков, кто-то выскочил из него, словно черт из табакерки, и затащил меня туда, чтобы прижать к стене!

— Молчи, а то хуже будет, — услышала я грубый хриплый голос, прозвучавший над самым моим ухом. — Только раз пискнешь, и заканчивать иметь я буду уже твой тепленький труп, усекла?

Оцепенев от ужаса, я не сразу заметила нож, приставленный к моему животу. Лишь слушала пыхтение, с которым заросший щетиной выродок стягивал с себя старые штаны.

Паника. Настоящая, неподдельная. Такая, какую трудно даже представить, пока не почувствуешь взаправду. Унизительное, болезненное ощущение собственной беспомощности. И страх от понимания того, что возможно он все равно убьет меня, когда позабавится — чтоб не оставлять свидетеля! Сразу представился Клавик, который будет плакать не понимая, куда делась мама и почему она перестала к нему приходить… а потом очень быстро и вовсе забудет, что мама у него была. Забудет ее и даже не вспомнит лица. Максимум посмотрит взрослым на старую фотографию, где увидит совершенно незнакомого человека.