Чародей - Джин Вулф

Я не знал, что ответить, но Мани ответил за меня:

— Для Ская Митгартр, столь милый нашему сердцу, лишь бледный образ и иллюзия, ваше величество. Но образ, милый сердцу, становится реальным.

Сладко журчащий голос Мани, подумалось мне, выманил бы и птицу из гнезда; но все же мне показалось, он говорил совершенно серьезно.

— Хела и ее брат сослужили нам великую службу, — продолжала Идн.

— Всем нам, ваше величество.

— Как и вы. Ни один мужчина и ни одна женщина не оказали нам более ценной услуги.

— На колени, — шепнул Мани, но я не опустился на колени.

— Мы королева. — Идн дотронулась до своей диадемы. — Вы повели наших подданных на врага.

Я по-прежнему молчал, чувствуя острое желание поговорить с Гильфом. Мысли Облака затронули мое сознание, но хотя они дышали любовью, она не могла мне ничего посоветовать.

— Вы не видели страны, которой мы правим, — продолжала Идн. — И мы тоже не видели. Однако такая страна есть, и нам о ней рассказали.

— Мы отправимся туда, когда покинем двор короля Арнтора, — сказал Свон. — Ее величество, мой сеньор лорд Бил и я.

— Как королева, мы имеем право дарить поместья. И имеем право возводить в звание пэра, каковое право мы имели бы, даже если бы не владели землями. Мы пожалуем вам титул графа, сэр Эйбел, коли вы примете от нас поместье.

— Примите титул, а от поместья откажитесь, коли хотите, — пробормотала Хела.

— Я не приму ни того, ни другого, — сказал я Идн. — Знаю, мой отказ оскорбит вас, и мне крайне неприятно отвечать отказом. Но я должен.

— Ваш сеньор согласен отпустить вас.

— Вы имеете в виду моего сеньора в Митгартре, ваше величество? Он лучший из людей. Но нет. Я оскорбляю вас отказом, поскольку не могу поступить иначе. Сэр Свон должен стать вашим главным рыцарем. Я поклялся сразиться с ним, когда мы прибудем ко двору. Он отомстит за вас.

Идн взглянула на Свона и потрясла головой:

— Мы желаем воздать вам почести, а не ссориться с вами, сэр Эйбел.

— Я всегда желал чествовать вас, ваше величество.

Внезапно она улыбнулась:

— Помните, как вы явились к нашему отцу с просьбой одолжить вам коня? Вы, Гильф и Мани?

— Тот день остался в далеком прошлом, — сказал я, — и однажды я забыл его. Мне кажется, теперь я уже никогда не забуду.

— Дело было в этом году, — сказала Идн. — Нам кажется, с тех пор луна прибыла и убыла два раза. Безусловно, еще не прошло трех месяцев. Но мы хотим сказать, вы подарили нам Мани, о чем мы и мечтать не могли. Сегодня мы надеялись оказать вам великую милость — за Мани, и за всю вашу доброту, и за вашу помощь, стоившую помощи целого войска. Вместо этого мы собираемся просить вас об очередной милости. Вы знаете, что сделали для всех нас Хела и Хеймир. Вы позволили сэру Воддету забрать Хелу, и она хочет остаться с ним. Вы оставили у себя ее брата.

Я сказал, что не стану насильно удерживать Хеймира и что я редко видел его с тех пор, как Хела ушла к сэру Воддету.

— Мы желаем наградить Хелу, и она просит, чтобы в качестве награды ей отдали брата.

— Он мой брат, — сказала сама Хела, — и я люблю его, сэр Эйбел. Я боюсь, он без меня пропадет.

— Если он будет служить тебе, можешь взять его, — сказал я. — Если Хеймир станет твоим слугой, он станет и слугой сэра Воддета. Он косноязычен, но боец из него хоть куда.

Хела выразила мне горячую благодарность, а когда она умолкла, Идн сказала:

— Поскольку вы не желаете оставить своего сеньора ради нас… так вы не оставите? Ради графского титула? Мы снова предлагаем его вам.

— И я снова вынужден отказаться. И прошу вас не предлагать мне в третий раз.

— Хорошо. Нам требуется присутствие здесь вашего сеньора. Будь добра, Хела, сходи за ним.

— И за сэром Воддетом, ваше величество? Вы знаете, я должна докладывать ему обо всем, что слышала и видела, и он меня расспрашивает. Вы отошлете меня из палатки, когда я приведу герцога?

— Я поддерживаю Хелу, ваше величество, — пробормотал Свон.

— Хорошо, позови и сэра Воддета тоже, — согласилась Идн. — И поскорее.

Когда Хела ушла, Идн сказала:

— Мы хотели испытать вас. Хела посоветовала. По нашему мнению, ум сестры настолько же остер, насколько ум брата туп. Она — острая сторона клинка, он — тупая. Мы отдали Воддету и мать Хелы тоже, и он одолжил ее нам.

Я улыбнулся, и Идн милостиво улыбнулась в ответ:

— Сэр Свон рассказал нам про Эльфрис. Как он отправился туда вместе с сэром Гарваоном и нашел вас — с флотилией, которая потом исчезла. И про своего оруженосца рассказал: как оруженосец Тауг спустился по лестнице между мирами, находящейся в населенной призраками башне, где были заточены прекрасные женщины, призванные заманивать моряков на самый верх.

— Сэр Свон многое знает об Эльфрисе, — заметил я.

Свон кашлянул:

— Наверное, вам интересно, откуда я узнал столько всего.

— От Тауга?

Он медленно помотал головой:

— Из Тауга слова не вытянуть. Когда его милость придут, мы расспросим вас о предмете, который мы с вами уже обсуждали в лесу. Я вполне могу предупредить вас. С нашей стороны было нехорошо заставать вас врасплох.

Я сказал, что предполагал нечто подобное.

— Мы надеялись допросить вас как вассала, — сказала Идн. — Тогда ваша честь не позволила бы вам уклониться от ответов.

— Разумеется, я не стал бы уклоняться, ваше величество, будь вопросы такими, задавать которые вам позволяет ваша честь.

— У меня тоже есть вопросы насчет Эльфриса, — сказал Свон. — Вы говорили мне, что вас посвятила в рыцари эльфийская королева. Помните?

Я пожал плечами:

— Это правда, хотя весь Ширвол смеялся надо мной.

— Когда мы стояли лагерем у реки.

— Вы явились в гостиницу. Мы с Поуком устроили стоянку там.

Свон покраснел. Я увидел, что в нем все еще живет прежний мальчишка, и проникся к нему еще большей симпатией.

— Вы имеете в виду, дамы смеялись над вами? — спросила Идн. — Да они просто хотели привлечь ваше внимание. Здесь можете мне поверить.

Я покачал головой:

— Насчет дам сомневаюсь. Возможно, они жалели меня. Все мужчины смеялись надо мной, за исключением сэра Воддета.

— Который здесь со мной, — сказал Мардер. — Разве я смеялся над вами? Если да, значит, я был пьян. Мы с вами сразимся снова, коли вам угодно.

— Вы не смеялись, ваша милость.

Свон уступил герцогу свой стул, а Хела принесла скамейку.