И придет волчица… - Ирина Шевченко

И только потом увидел, как Галла попятилась и сползла по стене, закатив глаза.

Галла

Я лежала на чем-то мягком, и кто-то несильно хлопал меня по щекам.

– Галчонок! Галчонок, очнись!

Открыла глаза и увидела потолок, а потом Лайса – хвала богам, живого и невредимого. Но это могло означать только одно…

– Ты как? Все хорошо?

– Нет. – Я зажмурилась. – Все ужасно. Я… Я видела такой чудесный сон…

– Расскажешь? – Услышав этот голос, я вскочила на постели и тут же оказалась в объятиях своего солнца.

– Ил? Я сошла с ума и один из вас моя галлюцинация? Я же видела, как ты его…

– Убил? Клинком Т’арэ?

– Куртку порвал, – пробурчал Лайс, пытаясь скрыть волнение в голосе. – Свитер с рубашкой – тоже. Насквозь. Одни убытки от этого… этого…

– Извини, – потупился Иоллар. – Ты влетел, как разбойник, а у меня…

– Хорошая реакция.

Мы обнимались, а Эн-Ферро стоял рядом, переминаясь с ноги на ногу. Тогда я дернула брата за руку, заставляя присесть рядом, и, обняв за шею, легонько столкнула их с Иолларом лбами. А потом, поглядывая то на одного, то на другого, пригрозила:

– Только попробуйте оба умереть еще хоть раз!

Сумрак туманом стек с постели и просочился в щель под дверью. Слетел вдоль лестницы и замер у входа в гостиную, прислушиваясь. Тихо. Материализовавшись, заглянул в комнату и щелкнул пальцами, привлекая внимание.

– Лови. – Лайс бросил ему свернутый плед. – Что нашел.

– Пойдет.

Укутавшись, он плюхнулся в кресло у камина и протянул к очагу босые ноги.

– Уснула? – спросил кард.

– Да. А твои?

– Как сурки. – Эн-Ферро присел в соседнее кресло.

Вечер получился насыщенным, слов было сказано достаточно, но нормально поговорить не получилось.

– Ну рассказывай… Лар. Когда-то ты не позволил называть тебя этим именем.

– Сейчас в нем больше смысла, чем когда-то. А рассказывать уже нечего, у Тин-Тивилира это вышло намного интереснее.

– Я бы предпочел рассказ от Ромара. Он был бы короче, но честнее. А еще лучше – твою версию.

– Нечего рассказывать, – повторил Лар.

– Все было так плохо? – нахмурился кард.

– Нет.

– Значит, еще хуже. Я же не дурак, Ил. Это Галчонку будешь заливать, как ты интересно провел время, ползая под кустами бесплотной тенью. А она тебе – как чудно отдохнула в твое отсутствие.

– Ты о тэре Марко? Я слышал в городе, но она не говорила.

– О своем замужестве она тебе тоже не говорила?

– Замужестве? – побледнел Иоллар. – Она…

– Она все тебе расскажет, я уверен. Но расскажет в том же духе, что и ты ей: все было просто, ни капельки не опасно и совсем не больно. И я рад, что вы оберегаете друг друга, но… Бездна, Ил! Я бы ни слова тебе не сказал, если бы не переживал за нее. И тебя ни о чем не спрашивал бы, если бы не волновался за тебя. Понимаешь?

– Но замужество…

– Оно стоило ей небольшого пореза, а могло стоить жизни. Как и все остальное. И я не уверен, что «все остальное», о чем известно мне, – это действительно все.

– Рассказывай.

– Сперва ты. С начала и до конца. Что было и чем это грозит тебе в дальнейшем.

– В дальнейшем? – Лар потер виски. – В дальнейшем, надеюсь, все будет нормально. Я такой же… почти такой же, как был. Добавилось немного чужих знаний и воспоминаний, которые я по возможности фильтрую. Голоса не тревожат, не волнуйся. А вот голова иногда болит. Это минусы. Плюсы… Я сам пока не разобрался, но думаю, их больше. Бессмертным я не стал, но Сумраком практически неуязвим, намного сильнее и быстрее.

– Я заметил. – Эн-Ферро запустил палец в дырку на рубахе. – А если бы это был кто-то другой?

Друг отвел глаза.

– Это тоже в числе минусов? Агрессия?

Иоллар вспомнил убитых им разбойников, но заставил себя улыбнуться.

– Нет. Скорее, усилившийся инстинкт самосохранения. Я себя контролирую.

– Надеюсь.

– Так и есть. Но обо мне – все. Ты обещал рассказать о Галле.

Спустя час он вернулся в спальню. Кровать тихо скрипнула, принимая вес ставшего осязаемым тела, и спавшая на ней женщина заворочалась. Лар успокаивающе погладил любимую по руке.

В голове с трудом укладывалось: колдун, которого он считал мертвым, Дивер, ее путешествие за грань, сначала в его память, после – чтобы вернуть Лайса, сорвавшееся спасение наставника… Глупая девочка, рисковавшая не только собой, но и их ребенком, – он понимал это, но осуждать не мог.

– Теперь все будет иначе, родная.

Галла ответила невнятным мурчанием и придвинулась ближе. Не открывая глаз, потянулась, чтобы обнять, и пальцы запутались в его волосах.

– Лохматый какой, – протянула она сонно.

– Подстригусь, – улыбнулся он. – Забыл, что ты длинноволосых не любишь.

– Я тебя люблю. – Она умостилась на его плече. – Любого.