Ближе некуда - Юлия Леру

— Как вы видите, — начал Ра’ш, — наш донор принадлежит к теплокровным. Это облегчило процедуру, ведь кровь демона тоже теплая. Пересадка костного мозга в этом случае была произведено тоже внутриутробно, во все воплощения, начиная с этого и заканчивая истинным. Клетки крови этого вида живут двадцать дней, клетки крови демона — около двадцати пяти стандартных лет. Теперь, когда они начали разрушаться, минерал, который все это время содержался в них, поступает в кровоток, формируя защитную базу.

Последовало молчание, во время которого я пыталась сообразить, что значит эта мещанина терминов и определений. Пока я поняла только одно — еще до моего рождения мне что-то пересадили. Что-то демоническое — именно поэтому оборотень и называл меня демонокровкой. Но какое отношение к крови демона имеет минерал? И зачем он нужен, если демоны собираются создать солдат, которые беспрекословно подчиняются узам?

— Все это время организм донора подстраивался под наличие в нем чужеродного вещества, — сказал Ра’ш. — И теперь он способен дать ответ на воздействие минерала, но не сбросив с себя узы, а усилив их действие.

— Безумно интересно, — раздался из-под плаща голос одного из покупателей. — Вы пытаетесь убедить нас, что если донор имеет искусственно созданную аллергию на минерал, она возникнет и у других?

— Она не одна такая, — сказал Ра’ш. — В течение дня мы проедем по другим базам, вы сверите результаты анализов крови и убедитесь сами. Кровь демона — это не кровь теплокровного существа.

— Условно-теплокровные не могут являться донорами для теплокровных, — раздался все тот же голос. — Вы забываете о термотрансфузионном шоке. При переливании крови демона человеку и наоборот возникает реакция, и организм просто погибает. Ра’ш, я думал, вы предлагаете панацею, а тут эксперимент.

— Она — человек! — воскликнул Ра’ш, патетически взмахнув в мою сторону рукой. — И в ее организме течет кровь демона. Совершенно спокойно течет уже двадцать пять стандартных лет. А поскольку кровь демона не имеет групп, мы сможем спокойно перелить ее любому живому теплокровному существу!

Последовала пауза.

— Сколько крови вы позволите нам забрать у нее? — услышала я вкрадчивый голос другого покупателя.

Ра’ш посмотрел на меня.

— Все. Этот и еще три с лишним десятка доноров в вашем распоряжении. Завтра я позволю вам провести ваши тесты — чтобы вы убедились в моих словах. А потом поговорим о цене.

Он не сводил с меня взгляда, в котором ясно читалось предупреждение: «Молчи. Не болтай, если не хочешь проблем». И я молчала. Покупатели подошли к решетке, пытаясь разглядеть меня поближе. Я не сдвинулась с места, даже когда Ра’ш приказал мне подойти — и он тут же поспешно объяснил им, что у меня лихорадка возвращения, и потому узы на меня не действуют. К моему удивлению, эти слова вызвали смех у одного из покупателей — третьей фигуры в плаще, которая доселе молчала и не задавала вопросов.

— Лихорадка возвращения? Как знакомо, — сказал, отсмеявшись, покупатель.

Я открыла рот и схватилась за сердце, когда узнала эти интонации и этот голос. С большим трудом под взглядом Ра’ша, который не сулил ничего хорошего, я сделала вид, что все в порядке, отвернулась и принялась разглядывать ногти.

Но сердце в груди колотилось, ибо я узнала того, кто скрывался под капюшоном от моего взгляда.

Потому что передом мной стоял не кто иной, как мой учитель, Патрон, человек, втянувший меня в авантюру с мирами.

Аргента.

Он разговаривал на другом языке, казался ниже и был в этом мире более широкоплеч, но это определенно был он, это были его интонации и его манера произносить слова — слегка растягивая, как будто чуть заметно насмехаясь над собеседником. Таким голосом он говорил «Ты замечательно смотришься в сером, Стил» после бала инициации во дворце Владыки, таким голосом объявлял мне, что пока не намерен меня убивать, таким голосом сказал мне в тот день в саду, что добьется моей ссылки в какой-нибудь необитаемый мир, лет на двадцать, чтобы я усвоила урок.

Сердце в груди заколотилось. Неужели он пришел, чтобы спасти меня?

Но даже Одн-на, которая Аргенту совсем не знала, не поверила этим мыслям. Насколько я могла судить, Ра’ш был очень и очень осмотрителен. Он бы не позволил чужаку вот так запросто стать одним из покупателей довольно специфического, если не сказать больше, товара. Но вдруг. Вдруг.

Я старалась не поднимать глаз и жадно прислушивалась к разговору, который тихо вели между собой покупатели и Ра’ш, но Аргента больше не подавал голоса. Когда они ушли, я даже начала сомневаться в том, что слышала. Может, я ошиблась и выдала желаемое за действительное. Может, я уже настолько отчаялась и хочу видеть кого угодно, даже Аргенту — пусть только хоть что-то даст мне надежду на спасение.

Через некоторое время снова послышались шаги, и Ра’ш вернулся к моей клетке с другой партией покупателей. Всего за полдня их прошло четыре — одиннадцать созданий, некоторых из которых язык бы не повернулся назвать людьми, пожелали отдать за меня просто несусветную кучу денег. Ра’ш вел себя как восточный купец, расхваливающий выставленную на торги рабыню, и к концу этих смотрин я едва сдерживала себя. К тому же, часть покупателей заинтересовалась не только мной. Один из мужчин с хоботом вместо носа буквально застыл возле клетки ангела. Он разглядывал его так долго и так пристально, что занервничал даже Ра’ш.

Как только ушла последняя группа, принесли обед. Но бутерброды с жиром местных животных и сладкий до приторности компот не лезли мне в горло под насмешливым взглядом оборотня. Все всплывали в памяти его слова о том, что меня откармливают. Я отдала бутерброды Корту, который после самоизлечения был еще очень слаб и едва держался на ногах.

— Еще пара дней, и я начну сдавать, — сказал он мне, уплетая бутерброд за бутербродом. Ему на обед дали какую-то кашу с овощами. — Так что если у тебя есть какой-нибудь козырь в рукаве, Стил, самое время.

Конечно, он намекал на мою способность. Но намекал не серьезно, а, скорее, как на самую последнюю соломинку, которая могла бы… а может, и не могла бы помочь.

Но способности все не было. Я ждала ее и одновременно боялась. Нервничала, снова и снова ловя на себе взгляд оборотня, который, заметив, что я на него смотрю, каждый раз оскаливался и начинал облизывать губы словно в предвкушении. Меня от его взгляда передергивало.

Техников стало вдвое больше, теперь их у моей клетки стояло четверо. О том, чтобы попытаться снова поговорить с Феликом, не было и речи, и нам оставалось только надеяться. Надеяться и ждать.

На следующий день, как и было обещано, меня повели в лабораторию. Каждый из покупателей, изъявивших желание купить именно меня, должен был прибыть со своими специалистами для независимого тестирования. На меня нацепили наручники. Тюремный лазарет, в котором и располагалась лаборатория, находился в другом конце тюремного здания, а провести мне там предстояло полдня, так что Корта, обвязав цепями и сковав волю узами, тоже повели со мной. Оборотень провожал нас тяжелым взглядом.