Такая работа - Сергей Демьянов

— Ты скажи ей, что у нее был сердечный приступ или что-нибудь такое, — посоветовал я Максиму. — Что все это был просто плохой сон.

Он кивнул мне, как взрослый. Черт, настоящий мужик. Наверное, это не зависит от возраста.

— А с тобой, папа, мы потом поговорим, — бросил он. — С твоим поведением надо что-то делать.

Я увидел, как лицо Ворона засияло улыбкой, и не сразу сообразил, чему это он так радуется.

Потом поговорим.

Это ведь как бы обещание, что с тобой вообще будут разговаривать после всего того, что ты натворил.

— Я буду тебе должен, человек. — Эта фраза ему тяжело далась, но он сказал ее. — Но никому… Слышишь, я убью тебя, если ты кому-нибудь…

— Это твоя тайна. — Я пожал плечами и поморщился, потому что руку пробило болью. — Не мое дело, кто твой напарник. Но это будет моим делом, если ты посмеешь причинить ему вред. Уходи. Я отпускаю тебя.

И он ушел.

Только через пару минут я понял, что он в моем разрешении не нуждался. Ник призвал его, и это у Ника была власть над ним. А его больше не было. Некоторые думают, что, если убить злого колдуна, черные заклятия рассеются, демоны отправятся домой, принцесса проснется и все будут жить долго и счастливо. Но на самом деле никогда не бывает так просто. Ворон был свободен все то время, пока я с ним разговаривал. Это ему дорогого стоило — убить некроманта, который выманил его сюда и связал своей волей, но после этого ничто не могло удержать его от того, чтобы рвануть развлекаться на московских улицах.

Ничто, кроме собственного решения.

У меня все шмотки были в крови, порез саднил и во рту стоял такой мерзкий привкус, как с похмелья бывает. Но оставалось еще одно дело, которое мне следовало закончить.

Мертвые.

Я сжал зубы и заставил себя подняться. Какого черта я кетановом перед выходом не запасся, интересно? Мне стоило бы помнить, что любая рядовая вылазка в моем случае может обернуться армагеддоном. Вероятность этого невелика, но она всегда есть.

На снегу не было ни одного мертвеца. Вонючие проталины, тряпки какие-то старые — словом, именно то, что остается от насильно поднятого человека, когда он уходит. Я все-таки хлопнул себя по лбу невредимой левой рукой, когда понял, что произошло. Ник сгорел — и связь лопнула, как перетянутая струна. Их просто вышибло обратно — перепуганных, слабо помнящих эту свою жизнь и совсем не помнящих текущую. Все еще задыхающихся от страха, беспомощности и отвращения к себе.

Отличная новость для армии платных психотерапевтов.

И поганая — для меня.

Это было все равно что написать огненными буквами на небе: «Ты не справился!»

Нет, я не перфекционист. Я знаю, что нельзя все сделать идеально. Я не бог и даже не его помощник. Но я единственный, кто мог что-то сделать для всех этих людей. И я не сделал.

На хрена я вообще тогда нужен, спрашивается?

Я сидел на ступеньках административного здания Котляковского кладбища и курил мерзкую, очень крепкую «Астру» без фильтра, позаимствованную у Карима. У меня был полный рот мелко нарезанного табака и тряслись руки. Но я так и не сорвался. Бравые убийцы нежити не плачут даже тогда, когда другого способа избавиться от ледяного комка внутри не находится.

Потому что толку от слез никакого.

— Эй! — Карим опустился на корточки рядом со мной. Я даже не заметил, как он подошел. — Ты как?

— Нормально, — солгал я. — Просто устал.

— Я вызвал тебе такси, — осторожно сказал он. — Машина подъедет минут через пятнадцать.

— Я мог бы положить их, если бы заранее поговорил с майором.

У меня слегка кружилась голова. От голода или от табака — черт его знает.

— Мы же все равно победили. — Кажется, он хотел хлопнуть меня по плечу, как это делают друзья, но в последний момент удержался. Опустил руку, пошарил зачем-то в кармане и добавил неуверенно: — Все в порядке.

Нихрена это не было «в порядке», просто другого порядка, кроме данного в ощущения прямо сейчас, нам не завезли.

Я не знал, как объяснить ему это.

Есть причина, по которой иногда люди засыпают и не просыпаются больше. С некоторыми из них случается удар, с другими — инфаркт миокарда, третьи получают ишемический инсульт, чтобы потом годами лежать на больничной койке, не узнавая близких и питаясь посредством капельницы. Бывает, что это последствия образа жизни или закономерный результат долгой тяжелой болезни, но в нашем случае все было намного проще. Люди, которых Ник выдернул из нормальной жизни в давно оставленные ими тела, теперь не знали, куда им предстоит проснуться.

И они чертовски боялись, что это место окажется еще хуже того, где им пришлось побывать.

Согласитесь, у них были основания думать, что это возможно. Обычно с людьми, прошедшими через ад, долго работают профессиональные психотерапевты. Вот только для того, чтобы воспользоваться их помощью, человек должен быть в сознании. Я ни разу не слышал, чтобы специалиста такого профиля приглашали к тому, кто лежит в коме.

— Мы их убили, — сказал я. — А это не то же самое, что спасти.

— Не мы. — Карим зло прищурился. — Их убил тот парень, который все это затеял.

— Ну да. — Я постарался выдавить из себя смешок, но у меня не очень получилось. — К тому же ты оказался прав — я действительно из плохих парней.

— Что за ерунда?

— Хорошие парни не делают из людей зомби. А я сделал. Вот так.

Я затушил о ступеньку докуренную и взял новую сигарету. Больше не буду, это последняя. Честно.

Карим аккуратно забрал у меня распотрошенную пачку и сунул в карман. У меня жутко першило в горле и хотелось пить.

— Ты был вынужден. Это не твоя вина, — сказал он.

«Да? — хотел было спросить я. — А чья?»

Но не спросил.

Вместо этого я встал и неторопливо побрел к автобусной остановке. Там, по крайней мере, можно было нормально сесть — на скамейку, не на камень. От меня воняло дымом, мертвечиной и кровью. Отличный будет подарок таксисту. Просто суперский.

Полковник Цыбулин догнал меня на полпути.

— Могу я позвонить вам завтра? — кротко поинтересовался он.

— Можете. — Я безразлично пожал плечами.

— Вот еще что… — Он помялся и протянул мне пистолет вместе с листом формата А4. — Возьмите с собой.

— Зачем?

— Мне будет спокойнее, если у вас при себе будет легальное оружие.

— Зачем? — повторил я.

— Думается, сегодня у вас появилось много врагов. И я хотел бы, чтобы у вас был законный способ защититься от них.

— Тут что, написано, что я могу кого-нибудь застрелить из этой штуки, и мне за это ничего не будет?