Последнее «долго и счастливо» - Соман Чайнани

«Следовательно, это дело рук кого-то из учителей», – подумала Софи. Но при этом никто из них не спешил приписывать последние успехи учеников себе – напротив, все хором уверяли, что это целиком заслуга Софи и ее гениального плана военной подготовки. Никто больше не критиковал этот план, даже те, кому он изначально очень не нравился.

Никто?

Нет, пожалуй, одно исключение все же было.

Софи дождалась перемены и прикоснулась к двери бывшего класса профессора Доуви. Запертая дверь волшебным образом (то есть сама собой) сразу же открылась, и Софи вошла внутрь. Стены класса, как и в старые Добрые (с большой буквы) времена были выложены тыквенными корками, как стенки Золушкиной кареты, только теперь они потрескались, словно древние зеркала, и, казалось, в любой момент грозили обвалиться.

Опираясь ладонями о стол профессора Доуви, погруженная в изучение разложенного на нем пергаментного свитка, стояла леди Лессо.

– Странную комнату вы для себя выбрали, – заметила Софи, присаживаясь за одну из парт и осматриваясь по сторонам.

Леди Лессо, странно всхлипнув, поспешно вытерла нос платком и уселась за учительский стол.

– Я ее не выбирала, – сказала она, продолжая заглядывать в пергамент. – Как декан я прежде всего предложила другим учителям выбрать себе классы для занятий. После этого на мою долю остался только бывший класс профессора Доуви.

– Скучаете по ней, наверное, – усмехнулась Софи. – Ведь Кларисса была вашей лучшей подругой.

Леди Лессо подняла на нее свои темно-лиловые глаза и сухо заметила:

– Не думаю, что у вас есть право называть декана просто по имени.

– Бывшего декана, – поправила ее Софи. – И я выше ее по должности, как и вас тоже, между прочим, и, следовательно, могу называть всех вас так, как считаю нужным. Я бы и вас называла просто по имени, леди Лессо, если бы только его знала. Запомните: вы для меня больше не преподаватель. Вы мой наемный работник.

– Ой-ей-ей! – усмехнулась леди Лессо, глядя в непроницаемое лицо Софи. – Такое ощущение, будто вижу перед собой саму себя в молодости. Даже тон тот же.

Она вернулась к своему манускрипту и снова произвела странный звук носом.

– Поскольку моего имени не знает никто, кроме профессора Доуви, а она, как известно, находится в Ледяной Тюрьме, будем считать вопрос имен исчерпанным и не имеющим отношения к делу. Что же касается Клариссы, то я скорее не скучаю по ней, а завидую ей, потому что, в отличие от меня, она не обязана управляться с четырьмя сотнями учеников – молодых и старых, всегдашников и никогдашников, которых набили в этот замок как селедок в бочку. Так что, если вы не возражаете, я вернусь к плану моих занятий, пока перемена не кончилась.

– Кстати, о так называемом «плане занятий». Скажите, чему конкретно вы учите своих учеников? – спросила Софи. – Вы единственный педагог, который проводит занятия при запертых дверях, и я не могу контролировать, что у вас там происходит.

– Я запираюсь от своего сына, которому Директор совершенно недвусмысленно дал разрешение меня убить. А что мне еще остается делать? А что касается студентов, то я готовлю их к войне, как вы приказали, моя Королева.

– Ой, так ли это? Я несколько раз наблюдала, как ваши ученики покидают класс. Такие свеженькие – ни ран, ни царапин. Совсем не похоже, что они только что из боя.

– Потому что учить сражаться – это значит учить умению защитить себя, – сверкнула глазами леди Лессо. – Особенно в бою без правил.

– Значит, это ваших рук дело, – сухо усмехнулась Софи. – Вы научили молодежь использовать черную магию в поединках со старыми злодеями, – она запнулась, обдумывая неожиданно пришедшую ей в голову мысль. – Погодите, но старые злодеи все это время тоже должны находиться в классе!

– Я их погружаю в сон, пока учу молодых, – пояснила леди Лессо. – Простенький прием – дымок сонной ивы. А когда старые злодеи просыпаются, они вообще не могут вспомнить, что были на уроке. Да ты сама должна помнить, как действует сонная ива. Еще по своему Испытанию на первом курсе.

– Вы не имеете права нарушать приказы! – сквозь стиснутые зубы сказала Софи.

– Но мои уроки пошли молодым ученикам на пользу, разве не так? – быстро парировала леди Лессо. – Они стали чувствовать себя намного увереннее. В свою очередь, и старым злодеям пришлось подналечь и как следует взяться за дело, когда они начали получать отпор. А учителя теперь полностью поддерживают тебя как своего руководителя. Даже Рафал, похоже, больше не считает, что совершил ошибку, когда позволил любви направлять его действия.

Софи на это ничего не сказала, а леди Лессо глубоко вздохнула и продолжила:

– Софи, дорогая моя. Ты думаешь, я работаю против тебя, но на самом деле это не так. Я всю жизнь помогала Злу победить и сейчас делаю то же самое. Вспомни, ведь это я сообщила тебе, что в школе действуют агенты Добра. Да, не скрою, когда ты вернулась из леса, я опасалась, что твои чувства находятся в таком беспорядке, что ты не сможешь возглавить нашу армию. Я видела, что молодые ученики сопротивляются тебе, вместо того чтобы уважать тебя. Решила, что ты не можешь обратить их юные души ко Злу, а способна только указать цель, за которую стоит сражаться. Я же на практике готовлю их к этой борьбе, и впервые после того, как ученики перешагнули порог своей новой школы, они начали понимать, что Зло – их единственная надежда на спасение.

– Почему вы ничего не сказали мне о том, чем вы занимаетесь на уроках? – спросила Софи.

– Потому что хочу, чтобы Рафал и остальные учителя присывали все успехи учеников только тебе.

Софи пристально посмотрела на леди Лессо, а та тем временем продолжила:

– Помнишь, что я однажды сказала в моем кабинете? Что хочу видеть тебя легендарной Королевой. Хочу, чтобы ты вернула Злу величие и славу. Но больше всего я хочу, чтобы ты была счастлива. Потому что ты заслуживаешь ту жизнь, которой никогда не было у меня самой. Ты заслуживаешь настоящей любви.

Она замолчала.

Софи чувствовала, что леди Лессо хотелось бы еще о многом сказать, но она не решается. Они молча посмотрели друг другу в глаза, и у Софи сжалось горло. Это было первое человеческое чувство, которое она ощутила за все последние дни.

В коридоре скрипучими голосами закричали феи.

Софи не дала разгореться своим вспыхнувшим чувствам, усилием воли погасила их, как гасят угольки догоревшего костра.

– Знаете, леди Лессо, я не нуждаюсь в вашей помощи, – сказала она, направляясь к двери. – И «фея-крестная» мне тоже не нужна. Это моя школа, не ваша, и если по вашей милости молодые ученики научились использовать в бою черную магию, я позволю старым злодеям применять в тренировочных поединках боевое оружие. Так будет по-честному, разве нет? Так что когда вы услышите крики учеников, которых будут по-настоящему резать и колоть, знайте, что это происходит по вашей вине…