Путь императора - Александр Мазин

Тысяцкий поставил бокал с вином, посмотрел мутным взглядом на дверь. Нет, он еще не напился, но напьется обязательно. Он теперь каждый день напивается, вот так.

– Ну? – буркнул он.– Кого демоны принесли?

Дверь открылась. Вошел Гишмир, десятник Алых из царской стражи. Поглядел оценивающе на тысяцкого.

– Сядь,– проворчал Гронир, похлопав ладонью по скамье.– Не маячь.

Десятник опустился на застеленную ковром скамью так осторожно, словно боялся раздавить.

Тысяцкий набулькал вина в собственный бокал, подвинул:

– Пей!

Гишмир взял бокал, подержал…

– Пей, не отрава! – сердито сказал Гронир.

Десятник отпил половину. Тысяцкий отобрал у него бокал и выплеснул остаток в рот. Снова потянулся к кувшину, но тот был уже пуст. Алый полез за другим, сковырнул кинжалом печать, но вытащить пробку одной рукой сразу не получилось. Гронир выругался, зажал кувшин между коленями.

– Слышь, Алый,– проговорил Гишмир,– я вот чего… Вашего-то арестовали.

– Кого – нашего? – не сразу сообразил Гронир.

– Ну, командующего вашего, Фаргала.

– Че-го? – Тысяцкий оставил в покое кувшин, уставился на гостя, как на ненормального.– Кто его мог арестовать, дубина?

– Император,– ответил Гишмир.– Думаешь, я вру? Да я сам его и отводил!

Гронир помолчал некоторое время, потом высказал, что он думает о Царе царей. Речь его была длинной и образной. Выговорившись, Алый замолк, угрюмо глядя на пробку, потом вдруг схватил кувшин и запустил в стену. Темное вино брызнуло во все стороны.

– Жаль, что так вышло,– пробормотал Гишмир.– Небось напели царю худое, а он и уши развесил.

– Напели, говоришь? – наливаясь яростью, прохрипел тысяцкий.– Хрен! Когда этот безмозглый выползок гадюки погнал нас демонам в пасть, никто ему в уши не пел! Вонючее отродье выгребной ямы!

– Ты полегче, Алый,– проговорил Гишмир.– Это все ж таки Император, любимец Ашшура…

– Ядовитой паучихи он любимец! – прорычал Гронир.– Башку ему отрежу!

Он дернулся, словно хотел схватиться за меч, но вместо правой руки тысяцкого сейчас болтался пустой рукав, а меч…

Гронир уткнулся лицом в скатерть и заплакал.

– Алый…– неуверенно произнес Гишмир.– Ну ты что, Алый? Ты что? Думаешь, я не понимаю… Ты это брось, слышь? У тебя ж, говорят, покровитель есть, из знатных, пошел бы к нему…

Гронир вскинулся, глянул бешено:

– Нету! Помер мой покровитель! Понял?

– Ну… Ну помер. Но ты ж не последний человек, Алый? Придумай что-нибудь…

– Что? – Гронир заскрипел зубами.

– Может, ему… это… сбежать?

– Как?

– Да просто.– Гишмир мотнул головой, лицо его стало отчаянным: – Поговорю с сотником, поставит меня в караул к темнице, а я его и выпущу. Я для тебя все, Гронир! Ты ж мне шкуру спас!

– А он – мне,– буркнул тысяцкий.– И не только мне.

Глядел он по-прежнему угрюмо, но отчаяния в глазах поубавилось.

– Я его выпущу,– решительно произнес десятник.– А ребята мои… ну, они мешать не станут. Но дальше – ты сам, потому как сквозь стражу мне его не провести. А тебе?

Гронир нахмурился, но тут же лицо его прояснилось.

– Есть мыслишка,– сказал он.– Попробуем.

Он повеселел, и Гишмир тоже улыбнулся. Но тут же помрачнел.

– А…– проговорил он.– Ничего не выйдет.

– Это почему?

– Да царский маг его все равно вынюхает.

– Не вынюхает! – уверенно сказал Гронир.– Да и нет его во дворце, мага-то. С войском он. Ладно, все!

Тысяцкий поднялся:

– Спасибо, Гишмир, не забуду. А сейчас – прости. Надо дело делать. Когда тебе в караул?

– Первая вечерняя стража.

– Понял. Жди.

* * *

Человек в сером грубом плаще с капюшоном (не совсем обычное зрелище в довольно жаркий день) вошел в трактир, огляделся, втянул носом вкусный запах жареного мяса и решительно направился в двери, ведущей на второй этаж.

Один из громил, потягивающих пиво за угловым столом, проворно вскочил и пустился наперерез:

– Куда?

– Мне нужен Мормад.

Громила с подозрением оглядел вошедшего. Тень от капюшона скрывала лицо, зато ножны меча оттопыривали плащ весьма выразительно.

– Что сказать надо? – спросил громила, подобравшись и сделав выразительный знак своим.

Еще четверо поднялись из-за стола и двинулись к гостю.

– Сказать? А, понял. «За угощение платят».

– Угу.– Громила расслабился и дал подмоге отмашку.– Пойдем.

Поднялись. Сопровождающий постучал в нужную дверь:

– К тебе, атаман.

Гость вошел в маленькую комнату, откинул капюшон.

– А, это ты, достойный! – Мормад поднялся.– Каким ветром?

Он протянул руку, но гость сбросил плащ, и рука нурташца упала.

– Кто ж это тебя так обкромсал?

– Фетсы,– буркнул гость.– Нужна помощь, атаман.

– Говори.– Мормад перестал улыбаться.

– Сможешь вывезти человека из столицы?

– Человека, которого ищут? – уточнил нурташец.

– Да.

– Два золотых.

– А из Дивного города?

– Надо подумать…– Атаман почесал шрам на щеке. – Надо подумать… А кому он помешал, твой человек?

– Императору.

– Серьезная личность. Из Великондара вывезу, а вот из Дивного города – вряд ли. Но за отдельную плату могу подкинуть идейку.

– Давай.

– Еще два золотых.

– Давай, говорю!

– Ладно, не серчай! – Мормад усмехнулся.– Идейка простая. Покойников не разглядывают.

– Еще одна шутка – и покойником станешь ты,– холодно произнес гость.

– А кто тебе сказал, что я шучу? – удивился атаман.– Еще три золотых – и получишь снадобье, после которого даже лекарь не отличит твоего человека от жмурика.

– И дальше?

– Дальше ты вывезешь его из Дивного города, передашь мне. А я тем же манером переправлю его за столичные ворота. А утречком он встанет как ни в чем не бывало. Годится?

– Деньги вперед?

– Со-отник! Только половину. Разве мы друг другу не доверяем?

Гость хмыкнул.

– Если он не очнется?

– Если не очнется, вернешься и возьмешь деньги обратно.