Похороны ведьмы - Артур Баневич

– Помоги им, – буркнула Ленда. – Остальных троих я задержу сама.

Трое бежали через заснеженный луг. До командира и какого-то крестьянина с топориком было еще шагов сто, до бородатого лучника, гнавшегося за Лендой от самых разломанных саней, – наполовину меньше. Дебрен заколебался. Лучник в расчет не шел, тем более что, истратив все стрелы, он освободился от лука и бежал, размахивая мечом. Но, кроме него, были еще двое. И пожалуй, не больше двух шансов послать в них болт. Если Ленда хотя бы раз промажет или неверно учтет время…

– Ну давай! Я справлюсь сама!

Он побежал. Не очень быстро. Решил, что если приблизится к арбалетчикам шагов на пятьдесят, может, чуть ближе, то сумеет достать молнией коня и вовремя вернуться, если у Ленды не получится.

Он обернулся на полпути, и, конечно, аккурат тогда у него под ногами должен был вырасти какой-то заваленный снегом ствол. Сквозь свечки в глазах, ныряя щукой на землю, он успел увидеть, что у Ленды все получилось. Командир кордонеров – возможно, не так резко, как он, зато с болтом в ключице, – как раз в этот момент валился на спину.

– Вон, хамы, с морвацкой земли! – неожиданно забухал гулкий, ассоциирующийся с пустой бочкой голос. – А ты не трогай арбалет, обосранец!

Дебрен приподнялся, встал на четвереньки. Он не верил своим ушам. Причем вовсе не потому, что оба всадника сумели удержать коней и ловко развернуться в добрых двух бросках камня от пограничного холмика.

– Ты труп! – рявкнул вооруженный мечом бельничанин, все еще не выпуская из рук выщербленное неудачным ударом оружие. Но поражение, пожалуй, не на шутку разъярило его, потому что острие оказалось под бедром, а освободившиеся руки уже укладывали болт в сорванный со спины арбалет. Дебрен сначала подумал, что солдат сдурел, и лишь спустя мгновение сообразил, что повернувшийся спиной наездник прошляпил один из важнейших по всей стычке моментов.

– У него арбалет натянут! – закричал магун. Он был уже пресыщен видом крови и смерти. – Брось это, дурень!

– Я? – закричали почти в один голос оба обладателя натянутых арбалетов: и конный, и пеший. Но только из-под надвинутого на глаза капалина дыхнуло паром и гораздо более громким криком: – Дерьмо и вонь! Дебрен, ты?!

Дебрен ответить не успел. Наездник, игнорируя добрый совет и воспользовавшись тем, что одетый в желтое человек на мгновение потерял его из виду, молниеносно изготовился к выстрелу.

– Збрхл!! – предостерегающе выкрикнул щитоносец. Второй наездник, заорав во весь голос, чтобы придать себе храбрости, выставил далеко вперед копье, кинулся в нападение. Что-то засвистело.

Дебрен взмахнул палочкой и остолбенел, наполовину от недоверия, наполовину от ощущения неотвратимого поражения. Голубая шаровая молния, несущаяся со скоростью стрелы, пролетела между левым локтем бельничанина и гривой его коня, мягко свернула и саданула второго пограничника по крестцу так, что из наконечника копья сыпанули искры. Мгновенно рухнули и наездник, и конь. Но было уже поздно.

Збрхл повернул голову, подхватил арбалет – и тоже поздно. Бельничанин опередил его на одно мгновение. И с такого расстояния промахнуться не мог. Если бы, конечно, выстрелил.

Болт Ленды опередил его на два мгновения. Солдат освободил спуск. Но кусок стали и древка, торчащий между ребрами, уже застрял глубоко в желудке. Болт, выпущенный в последний момент, ударил в капалин Збрхла, сорвал его с головы ротмистра, высек сноп искр. Збрхл покачнулся, закружился. Щитоносец подскочил, втиснулся между товарищем и бельничанами и тут же медленно опустил обнаженный меч. Оба пограничника лежали неподвижно.

– Збрхл?! Как ты?! – Дебрен пробежал несколько шагов, потом резко остановился, испугавшись за Ленду.

– Как я?! Что значит как я?! – возмутился ротмистр, ощупывая лоб и слизывая кровь с пальцев. – На три шва меня саданул! После трех прибавка за раны причитается!

– Збрхл, – пробормотал щитоносец. – Мы ж не на службе! Ты по личному делу по башке получил.

Дебрен проверил, что с Лендой. Походило на то, что все в порядке. Нападение задохлось, потеряв командира, все оставшиеся на ногах бельничане разбежались кто куда, не заботясь ни о раненых, ни о брошенном оружии.

– На службе – не на службе! – неожиданно зарычал Збрхл. – Наклал я на это! Если на мою родную страну нападают, так я последний болт от себя отниму, а скотам в задницу влеплю! Натягивай арбалет, Генза! Перестреляю вонючек! Перебью в патриотическом порыве! Да здравствует Морвак! Бей бельницких кобелей!

Ленда поднялась и собрала оставшиеся болты.

– Не хочу вмешиваться, – закричал Дебрен, все еще крутясь на месте и не в силах решиться, в какую сторону идти, – но это противолатные болты, чертовски дорогие! Пожалей бедолаг, ротмистр. Им и собственный князь зады похлещет…

– Они на мою родину нападают. – Збрхл обвиняюще махнул рукой. – Знаю я их, разбойников, племя плюгавое и предательское! В деревню ворвутся, кур и овец наворуют, девок и овец перепортят. Не к лицу солдату арбалет при ноге держать, ежели гражданское население от варварских нападений страдает.

– А по-пьяному в людей стрелять к лицу?

Повернулись оба – и Збрхл, и Дебрен, одинаково удивленные тоном вопроса. Только что чудом спасенная Ленда отнюдь не выглядела разомлевшей от благодарности, теряющей сознание от внезапного облегчения или хотя бы удовлетворенная.

– Это девка? – удивился Збрхл. – Вы баба, госпожа девка?

– Хороший вопрос, – вызывающе взглянула она на Дебрена. – Для нужд этого разговора примем, что да. Думаю, вам будет приятнее, благородный воин, принять слова благодарности из женских уст. А слова критики – легче.

– Э?.. – еще больше удивился Збрхл. – Критики?

– Погодите… – попытался спасти положение Дебрен.

– Благодарю за жизнь, – продолжала Ленда. – Хоть многого она у бельницкой разбойницы и не стоит, а пивом от вас аж досюда несет, и можно предположить, что пострелять вам больше из-за пьяной фантазии захотелось, чем ради…

– Ленда! – Девушка замолчала, но Дебрен на всякий случай воспользовался тем, что она проходила рядом, и ухватил ее за локоть. – Заткнись! А ты, Збрхл, не обижайся и скоропалительных выводов не делай. Мы много за последнее время пережили, она особенно. Так что прости ее. Она только что врагам глотки перегрызала, и ей трудно так вот сразу разворот на шестнадцать румбов сделать и на твоей шее повиснуть, сладко щебеча, осыпая поцелуями и проявляя благодарность.

Ленда фыркнула, но поскольку Дебрен все еще держал ее руку, предостерегающе сжимая, не пошла дальше и не вырвала ее. А Збрхл, который, слегка покачиваясь, направлялся к ним, был еще слишком далеко, чтобы услышать.

– Дама многое пережила, – он понимающе кивнул, – знаю, знаю. Убивать – дело паршивое, я и сам терпеть это не могу, разве что работу выполняя. А извиняться не за что, потому как вы сказали правду. Выпили мы, верно. Четверть бочоночка в бельницком граде, еще малость в пути. Те, что с нами при первой половине пробовали тягаться, полегли все до единого, и еще сейчас наверняка куры их топчут, так что, и верно, можно сказать, что мы не шибко трезвы. Но, не хвалясь, болты как по ниточке шли, а, Дебрен? Пьян – не пьян, попадаю, куда целюсь. И из арбалета, и даже мочой.