Джинн из подземки - Людмила Горбенко

Алхимик так резко откинулся назад, что чуть не свалился с пуфа.

– Квайл! Черный осадок перпетум аквитус опять исчез! Это открытие, ученик! Тащи журнал опытов, будем фиксировать!

– Прости, Аарус, но это не открытие,– смущенно улыбнулся Квайл.– Просто Найса-Мария опять вымыла все пробирки.

– Это черт знает что такое… – забурчал алхимик, отшвыривая разочаровавший его сосуд в ведро с мусором и комкая в пальцах бинт.– В таком случае, когда придет заказчик, пусть твоя женушка и объясняется с ним. Лично. А я умываю руки и намерен во время разборки молча стоять за спиной нашей добровольной помощницы. Благо за этой частью тела твоей супруги могу легко спрятаться не только я, но и ты, и Черри в придачу.

Из-за окна донесся возмущенный ропот.

– Ох! – опомнился Аарус.– Квайл! А хомункулуса сегодня проверяли? Кожа нарастает?

– Медленно,– признался Квайл.

– А ну дай мне паршивца на минутку, я замеры сделаю!

Квайл опустил шпингалет и наклонился над подоконником. С трудом дотянувшись до куска рыбацкой сети, в которой болтался глиняный горшок с круглыми отверстиями по бокам, он снял сеть с вбитого в стену крюка и осторожно понес драгоценный «улов» в комнату.

Едва горшок коснулся твердой поверхности, изнутри послышались возмущенные ругательства и отчаянный стук. Открученная крышка упала на пол.

– Аарус! Я протестую против твоих бесчеловечных опытов!– заорал освобожденный из горшка хомункулус.– Уже осень, в конце концов! Холодно! А я голый!

– Тихо, тихо,– успокоил алхимик, вертя Черри вокруг оси и внимательно осматривая его тело.

Опыт с выращиванием на хомункулусе кожи продолжался уже третьи сутки. Аарус не один час ломал голову, думая, как бы пометить новую кожу, чтобы не перепутать ее с той, что образовалась на тельце Черри в лесу. В итоге, так и не придумав ничего путного, он просто стал красить лоскутки эпидермиса в разные цвета, используя для этой цели кожевенные краски. Так как контрольный осмотр и окрашивание производились четыре раза в сутки, то на данный момент хомункулус стал похож на драного бесхвостого кота специфического телосложения и еще более специфической желто-красно-зелено-сине-фиолетово-оранжевой расцветки.

– Ай! – взвизгнул Черри от особенно настойчивого щипка.– Больно! Аарус! Может, прекратим твой дурацкий эксперимент? Мне холодно! Вчера уже снег срывался, а я в не-утепленном горшке сижу!

– Аксиома. Чем холоднее, тем быстрее организм вырабатывает новый эпидермис,– задумчиво сказал алхимик, постукивая указательным пальцем по столу.

– Аарус! – взорвался Черри.– Так ты чего добиваешься, скотина старая? Чтобы я не только кожу, но и мех отрастил?! Говорю же, продрог, как цуцик! Отпусти!

– Отпущу,– ласково согласился алхимик, доставая кисть и коробку, в которой теснились баночки с красками.– Черт! В какой же теперь тебя цвет красить?

– О! – обрадовался хомункулус.– Знак свыше. Сам Господь Бог говорит тебе: «Опамятуйся, сын мой Аарус! Прекрати издевательства над маленьким несчастным существом! А чтобы, сын мой Аарус, до тебя лучше дошло, я тебе намекаю: красок всего девять с учетом черной и белой, а бедный Черри уже и так весь исчеркан». Аарус! Бог недаром придумал всего девять красок!

– Еще Господь придумал алхимиков,– рассеянно возразил старик, доставая чашку и кисть.– А уже алхимики самостоятельно додумались, что девять красок вполне можно смешать. Подставляй ногу, протестант!

– Даже у Бога случались ошибки,– мрачно подытожил Черри, вытягивая в пространство худую конечность.– Вот алхимики – точно ошибка. На сто процентов. Если бы не они…

– То и хомункулусов не было бы,– закончил Аарус, старательно выводя завиток.

– Ой! – умилилась Найса-Мария, входя в комнату и всплескивая ладошками.– Какой Черри хорошенький стал! Это вы его к празднику красите?

– К поминкам,– буркнул хомункулус, опуская ногу и вздергивая нос.

– Найса! Милая! – обрадовался Квайл, отставляя котелок.– Иди ко мне, лапушка моя!

– Квайличек! – расплылась в счастливой улыбке черноволосая красавица.– Любимый мой муженек!

– Тьфу! – неодобрительно сплюнул хомункулус.– Теперь понятно, отчего краткий период после свадьбы, когда у новобрачных еще не прошло помутнение мозгов, назвали медовым месяцем! Уж такая приторная сладость, что прямо уши слипаются!

Алхимик только усмехнулся, вытирая руки тряпкой.