День гнева. Принц и паломница - Мэри Стюарт

— Как это могло случиться? И почему?

Она едва слышала, что он говорил. Побелев, Анна не слышала, не видела ничего вокруг и не могла оторвать взора от израненного трупа, лежавшего во все растекающейся луже крови на постели.

— По Марчевому хотению, — сурово ответил Друстан. — Навязанная ссора, потом высокие слова — и вот уже выхвачен меч. Когда ему требовались причины? Или тебе нужно доискиваться хотя бы одной?

— Он был невооружен, — бесцветно сказала она.

Наклонившись, Друстан осторожно вызволил меч из ее пальцев.

— Я вижу.

— И Марч не мог не видеть. И конечно, даже он не был бы столь бесчестен, чтобы обнажить меч против безоружного.

— Он был пьян. Так скажут потом…

— Так скажут. — Ее голос был горьким от презрения. — И потому они сочтут, что это его извиняет. Но я, — изрекла принцесса Анна, — никогда не прощу.

— И не следует, — быстро вставил Друстан. — Послушай, потом еще будет время подумать, что тебе делать. Но сейчас ты должна уехать и забрать с собой сына. Слушай. Это случилось после того, как они поужинали. Они сидели вдвоем. Оставили себе вино и отослали слуг. Король слишком много выпил, и тогда и случилось злодеяние. Но Бодуин, хоть он и был вооружен только кинжалом, которым резал мясо за ужином, защищал себя благородно. Началась схватка, были перевернуты столы и скамьи, и король, слишком опьяненный вином и яростью, поднял такой крик, что пробудил в дальних комнатах слуг, которые тут же прибежали в его покои. Они опоздали спасти Бодуина, но один из них побежал за мной, и когда я пришел во внутренний покой короля, я застал твоего господина, каким ты его видишь, и король кровоточи…

— А… — вот и все, что сказала принцесса, но Друстан все же ответил:

— Пара неглубоких ран, просто царапины, но слуги потребовали повязок и мазей, прибыл лекарь и общими усилиями они задержали короля в покое. Но он еще лютует. Только вот кричит теперь об измене и клянется, что ты и вон тот младенец поплатитесь за нее жизнью.

— За что?

— За измену, какую совершил твой супруг, защищаясь от своего пьяного короля. — И затем добавил с яростью: — Какое это имеет значение? Это случилось! Я принес тебе его, но ты не можешь остаться и похоронить его тело, не можешь даже оплакать. Ради ребенка, Анна, уезжай поскорее!

Звук у двери заставил их обернуться. Меч Друстана в мгновение ока покинул свои ножны, но из дверного проема на них глядело лицо всего лишь одной из женщин принцессы, встревоженной и любопытной.

— Моя госпожа? Я что-то слышала… э-э-э-э-э!

Она увидела залитое кровью тело на постели, и из горла ее вырвался почти что визг. Этот визг разбудил малыша, который захныкал, протестуя против такого пробуждения, и плач его вывел Анну из шока, похожего на кошмарный сон. Потом будет достаточно времени плакать безутешной жене, сейчас она — принцесса и мать принца. И это была как раз та ситуация, о которой они с Бодуином говорили и даже, неохотно, заранее строили планы. Его сын должен быть спасен. Бодуин мертв. И они не предусмотрели ценную помощь Друстана, который, возможно, прямо сейчас рискует ради них своей жизнью. Он уже послал своего слугу за лошадьми — это он ей сказал, пока она и женщина начали поспешно собирать вещи, — и слуга сопроводит их первую часть пути. Не было нужды обсуждать, куда им направиться. И об этом было не раз говорено. Дальний родственник Анны владел замком в нескольких неделях пути к северу, далеко за пределами Корнуолла и в более мирных краях — достаточно далеко, чтобы чувствовать себя в безопасности. Со смерти родственника замок пребывал на попечении его вдовы, которая пообещала, буде возникнет нужда, приютить Анну и ее сына. Даже король Марч не сможет напасть на них там.

Вот так и вышло, что каких-то двадцать минут спустя Друстан, с мечом наготове в правой руке и маленьким мальчиком в левой, распахнул ногой дверь, готовясь первым спуститься по башенной лестнице. Анна и Сара, ее служанка, набили, сколько решились унести с собой, в узлы, которые можно было бы запихнуть в седельные сумки. Принцесса выступила, все еще вооруженная мужниным мечом.

— Скорее, скорее, — поторапливал Друстан.

Но уже переступив порог, Анна внезапно обернулась. И побежала к постели. Остальные двое ожидали печального прощания, поцелуя на челе трупа. Дитя на плече у мужчины безмолвно глядело, расширив полные сна глаза.

Анна склонилась над постелью. На какое-то мгновение могло показаться, что она в безумии борется с телом мужа.

Когда же принцесса выпрямилась, они увидели, что она сняла с него вышитую рубаху, которую так недавно он надевал с ласковым смехом. На груди, где цветные шелка складывались в узор, потемневшие кровавые пятна уже коробили ткань.

Казалось, с поцелуями было покончено. С мгновение Анна стояла, прижимая к себе окровавленную рубашку, потом обратилась к человеку на постели.

— Мой господин, — сказала жена принца Бодуина, — твой сын станет носить твою рубашку и твой меч. И когда он вырастет, он отплатит корнуэльскому зверю за эту ночь. Это я обещаю тебе, и эти трое тому свидетели.

На том она повернулась и последовала за Друстаном туда, где возле оседланных лошадей ждали слуги.