Провидение зла - Сергей Малицкий

Литус быстро прошептал короткое заклинание, да и шептать не стоило, простенькое выходило у него без приговора, кивка было достаточно, оттого и не заморачивался погружениями в таинства. Прошептал и плеснул в спину незнакомке столько силы, что ей и за неделю было не вытоптать.

Вздрогнула. Едва приметно, но вздрогнула. Даже кулаки раскрылись на плечах, и камень на перстне засиял в полную силу. Словно светляк среди ночи. Когда такое бывало? Разве только охранные перстни могли нагреваться или мерцать, да и то лишь перед ловушкой или в поганом месте, ну так ни ловушки рядом, ни опасности? Бараггал! Какая может быть опасность во владениях Энки? Да и мума пожирают эти охранные заклинания столько, замучаешься вливать силушку. Ведь не для этого камня она мум вытаптывала? Нет, все, что плеснул ей Литус, так в руках и зажала. И продолжала что-то плести. Что-то знакомое. Недавнее и знакомое. Чуть различимое, но знакомое до невозможности!

Едва сумрак стал сгущаться над Бараггалом, как вновь зазвенел колокол на малом храме. Ему начали вторить тяжелые колокола на оголовках зиккуратов. Зашевелились, начали выстраиваться в ряд, теребить собственные плечи паломники. Из ворот зиккуратов появились храмовники с лампами, затем храмовники с баграми. Посторонили зазевавшихся у входа бедолаг. Отодвинули и паломницу, что так и вертела что-то в пальцах. Светоносцы выстроились кольцом, подняли светильники над головой, опустились на колени, выставили лампы перед собой, согнулись, обхватили плечи, упершись лбами в траву. Только тогда из храмов появились предстоятели, вышли наружу гордо, выпятив перед собой подбородки, исходя важностью и величием. Сделали вперед шаг-другой. Начали путь по узким каменным тропам, которые, замыкаясь под малым храмом крестом, образовывали знак инквизиции – квадрат и крест из его углов. Только тогда она раскрыла ладони. Показала окаменевшему у угла зиккурата Литусу сияющий полным огнем перстень. Выпустила из рук то самое, знакомое, припечатала в спину Их Священство предстоятеля Храма Последнего Выбора Алдона ведьмиными кольцами. Приварила мурса в теле настоятеля к человеческой плоти намертво. Приварила и держала его, жарила его кольцами, не давая вырваться, хотя и дергалась, рвалась наружу черная тень из тела предстоятеля. Окаменели трое других предстоятелей. С визгом, со стоном поползли прочь паломники. Раздались в стороны храмовники с баграми и только после рычащего окрика мастера инквизиции набросились на паломницу.

Она вытащила откуда-то из-под балахона узкий меч с черным лезвием и срубила не менее десятка противников, размахивая оружием в левой руке и удерживая бьющееся тело предстоятеля Алдона правой. Уклонялась от ударов баграми, приседала, подпрыгивала, но смотрела, кажется, только на Алдона, и в тот миг, когда тень, терзающая его тело, иссякла, метнула в него нож. Он вошел точно в подзатылочную впадину. Вошел по рукоять. И в тот же миг перстень на руке паломницы погас, а вслед за этим сразу несколько багров добрались до ее тела.

– Всем прочь! – заорал мастер инквизиции. – Всем прочь! Всем лицом к стенам!

Она лежала, опрокинувшись навзничь. Храмовники еще тыкали в ее мертвое тело баграми, терзали ее чрево, а она как будто смотрела на окаменевшего Литуса. И перстень на ее руке, погасший перстень, медленно разгорался. И одновременно с яркостью его пламени лед пронизывал нутро Литуса. Тошнота подступала к его горлу. Кровь набухала под ногтями, выдавливалась из пор. В ушах уже был не звон, а набат. Все плыло перед глазами, и последнее, что он ясно различил, был рисунок на предплечье женщины – квадрат с крестом в центре его, только крест был построен не от углов квадрата, а от середины его сторон. И уже почти теряя сознание, различая сквозь туман пылающую искру на мертвой ладони, Литус прочитал затверженное заклинание паутины смерти. Не то, которое было сетью-тканью, а то, которое могло укрыть собой целый дом. Дом он укрывать не собирался. Не было у бастарда дома. У него ничего теперь не было, и он обратил всю силу заклинания на самого себя, и едва не задохнулся от холода, охватившего его, и проморгавшись, с удивлением понял, что перстень на мертвой ладони погас, и с еще большим удивлением осознал, что его никто не видит.

– Прочь! – повторил мастер инквизиции, обращаясь уже к храмовникам, столпившимся вокруг тела. И те отпрянули, побрели в стороны.

Мастер инквизиции оглянулся на неторопливо шествующих к телу трех предстоятелей, их помощников, махнул рукой высунувшемуся из Храма Последнего Выбора Верресу.

– Ты видел, толстяк?

– Видел, Ваше Преподобие, – дрожащим голосом проговорил Веррес. – Мурс захватил тело Их Священства. И какая-то баба убила его!

– Приди в себя! – пнул ногой тело мертвого предстоятеля мастер инквизиции. – Храмы погрязли в суетности! Проглядели! Мурс не захватывал тело Их Священства! Он и был Их Священством! Или зачем сюда прибыла убийца из Ордена Слуг Святого Пепла? Веррес, чтоб тебя…. Посмотри! У нее есть знак на руке? Квадрат с крестом, но не как положено у Святой Инкизиции, а вполоборота?

– Точно так, Ваше Преподобие! – заголосил, присев над телом, Веррес. – Именно так, дорогой Энимал. Все точно.

– Полагаю и предлагаю! – ударил посохом присевшего к телу толстяка предстоятель Храма Праха Божественного.

– Павус? – дрожащим голосом спросил Веррес.

– Да, Веррес, – ответил седой храмовник и повернулся к такому же седому коротышке. – Кадус?

– Полагаю и предлагаю! – нанес и свой удар посохом предстоятель Храма Энки. – Или у нас есть выбор?

– Выбор всегда есть, почтенный Кадус, – сказал предстоятель дакит. – И Храм Святого Пламени готов провести положенную службу. Полагаю и предлагаю.

– Пеллес! – согнулся в поклоне Веррес.

– Собирайся, Веррес, – хмуро заметил Энимал. – Через два дня отправление в Ардуус, на коронацию. Так что тебе еще нужно приготовить замену. Отныне главная храмовая площадь будет располагаться в Ардуусе.

– Собирайся, – хором повторили три предстоятеля.

– Но эта девка? – едва не захлебнулся от радости Веррес. – Она же…

– Она мертва, – бросил через плечо, уходя, Энимал. – Она убила мурса, значит, сделала благое дело. Она из Ордена Слуг Святого Пепла, у нас нет над ним власти. Теперь нет над ним власти.

– Я вообще думал, что этот орден сгинул в веках, – пожал плечами Кадус.

– Но я слышал, что он рядом! – воскликнул Веррес. – Он в Уманни!

– Ты хочешь прогуляться в Уманни? – поднял брови Пеллес.

– Я мечтаю выбраться отсюда, а он хочет прогуляться в Уманни, – удивился коротышка Кадус.

– Забудь, – посоветовал Павус. – Никто не был в Уманни. Никто не пойдет в Уманни. Стражники бессильны в пределах Светлой Пустоши. Никто не знает, как орден держится в Уманни. Никто не знает, точно ли он там. Вот через пару дней барка пойдет на север, насладишься видами с борта. Да не забудь, что тебе нужно не только оставить тут настоятеля, но и взять с собой помощника.

– И главное, – остановился у малого храма Энимал и повысил голос: – Сегодня же ты должен посетить часовню Энки. Твое посохоположение в предстоятели ничего не стоит без согласия Энки.