Крысиный Вор - Антон Орлов

«Спасибо Ланки-милостивцу, что он мои мысли не читает», – тут же подумал вор.

И какого чворка он не сбежал тем промозглым осенним вечером, когда Эдмар застукал его возле особняка баронессы Тарликенц? Надо было драпать оттуда во все лопатки. Тогда бы жизнь продолжалась, как раньше, и не сидел бы сейчас Кем на тускло освещенном пятачке посреди темноты, в которой копошатся твари Хиалы.

Когда слышались крики, вой, визг, он старался убедить себя, что все эти звуки издают демоны, которые раскачиваются на люстрах, дерутся друг с дружкой и скачут по лестницам. Они вконец разбушевались, но ничего ужасного за стенами зала не происходит, правда же? Порой кричали так, что сразу ясно – не демоны. Его нервы тогда превращались в скрученную проволоку, и он заставлял себя разглядывать собранные со всего замка волшебные лампы: старую тускло-желтую грушу на аляповатом блюдце, изящную хрустальную танцовщицу, украшенный сусальным золотом сияющий дворец размером с чайник – из личного кабинета Поводыря, незатейливый светящийся шар на керамической подставке… Это не помогало, вдобавок глаза начинали болеть.

Химелдону было все равно, а на лице Коргета временами появлялась болезненно-злорадная гримаса. Кем понимал, что у искалеченного боевого мага есть все основания, чтобы желать врагам мучительной смерти. Ногти и волосы отрастут, зубы взамен выбитых любой уважающий себя маг тоже вырастит, но бывают увечья, с которыми ничего не поделаешь, и самостоятельно ходить Коргет уже никогда не сможет. Он провел здесь целый год, еще б ему не радоваться, что этот гадючник вместе с обитателями наконец-то разворошили и растоптали. И не Кемурту его осуждать.

Вору сперва не понравилось, что рыжего Тейзург велел не выпускать из камеры и оставить в заклятых цепях, но потом дошло: это скорее проявление заботы, чем издевательство. Тоже не отказался бы просидеть всю эту ночь в подвале, не зная, что творится вокруг, и выйти оттуда только утром, когда все закончится, пленные умрут, демоны уйдут, и наступит тишина.

Впрочем, планы Тейзурга поменялись, когда Химелдон рассказал о штаб-квартире в Сулете. Хантре освободили, и тот сразу отправился в городок, где находилось еще одно вражеское гнездо.

– А жаль, коллеги, что он не помнит бытности своей в том мире, где родился, – обронил Химелдон. – Я бы кое о чем у него спросил из научного интереса…

– Ну, так спросите у меня, коллега, – предложил Тейзург, откинувшись на спинку кресла, выглядевшего так, словно Поводырь конфисковал его в каком-то захолустном трактире. – Может, я знаю?

– Бывал я, коллеги, в студенческие годы на раскопках в предгорьях Унского хребта, неподалеку от границы с Китоном. Откапывали древний замок, некогда похороненный под сошедшей с гор лавиной. Благодаря сему обстоятельству его не разграбили. Мы обнаружили там библиотеку, но страницы книг от одного прикосновения рассыпались в пыль – хрупкие, словно крылья мертвой бабочки. Что вы хотите, эпоха Золотого Циркуля, около ста тридцати веков до начала Просвещенной эпохи. Кое-что нам все же удалось сохранить и переправить в библиотеку Ложи. Часть книг была на убраке, а я как раз этот древний язык выбрал в Академии для обязательной специализации. Я занимался тем, что накладывал на уцелевшие книги сохраняющие заклятия, и после этого я их наскоро пролистывал, не мог удержаться. Попалось мне там любопытнейшее упоминание о магах-перевертышах: якобы перекидываться они начинают еще на первом году жизни. Только что лежал в колыбели ребенок – и вдруг на его месте звереныш, по этому признаку их и определяли. Но древние книги, как вы прекрасно знаете, материя сомнительная – поди угадай, где там правда, а где сочинительский вымысел. К тому же о магах-перевертышах мало что известно, они давно уже не рождались. Вот и можно было бы справиться у коллеги Кайдо, перекидывался он в период младенчества или нет.

– Нет, коллеги, – ухмыльнулся Тейзург. – На свое счастье, нет. В том мире магия – величайшая редкость, народ там по этой части крайне невежественный, и если бы ребенок превратился в кошачьего детеныша, страшно представить, как бы отреагировали на это окружающие. Забрали бы его в какое-нибудь научное заведение для исследований и до конца жизни оттуда не выпустили. Возможно, Хантре, как видящий, бессознательно чувствовал такую опасность. Своего рода защитный барьер, и хвала всем богам, что у него был этот барьер, иначе бы он пропал.

– Какое удручающее варварство, – заметил Химелдон, и видно было, что это произвело на него несколько большее впечатление, чем демоны Хиалы и кувшин с кровью. – Как они там живут без магии?

– Весьма неплохо живут и знают толк в комфорте, это один из так называемых высокотехнологичных миров.

– И однако же я придерживаюсь мнения, что мы не могли бы назвать их просвещенными людьми. То-то манеры коллеги Кайдо при всех его достоинствах порой оставляют желать лучшего.

– Увы… – голос Эдмара прозвучал печально, хотя глаза насмешливо щурились.

Потом его утащил с собой Серебряный Лис, а Химелдон и Кем, взяв лампу, отправились в уборную, которая находилась в дальнем конце коридора. Вдвоем, потому что соваться наружу поодиночке дураков не нашлось.

– Разумная мера предосторожности, когда вокруг кишат демоны Хиалы, – шепотом пояснил спутнику маг Ложи, дабы его не заподозрили в трусости. – И не забывай глядеть под ноги, это те еще шутники.

Коргет справил малую нужду в чайник, который захватили с собой, чтобы опорожнить.

В коридоре царила такая темень, словно они пробирались со своей лампой через самую сердцевину тропической ночи. Казалось, в душном мраке что-то вздыхает, шевелится, ползет за тобой по пятам… Вот что-то царапнуло по стене, еле слышный шорох… Маг резко развернулся и осветил громадного, с каретное колесо, мохнатого паука – тот и впрямь крался за ними, да не по полу, а по стенке.

Облившись холодным потом, вор, недолго думая, швырнул в гада чайником.

Не попал: снаряд ударился о стену, крышка отскочила, и всех троих забрызгало вонючей жижей.

Демон с визгом исчез в темноте. Кемурту показалось, что верещал он скорее восторженно, чем негодующе.

– Браво, парень, – едко произнес Химелдон. – И остановило бы это его, сам-то как думаешь?

– Так он же улепетнул…

– Потому что не собирался нападать. Пугал нас, гаденыш. А если б напал, отбиваться надо магией, а не ночным горшком.

Кем пристыжено кивнул. У него на шее висел «Солнечный проводник», защищающий своего владельца от исчадий Хиалы, но все равно встретишь ночью такую тварь – сердце со страху разорвется, да и при свете дня не обрадуешься.

Когда вернулись в зал, Коргет спал. Возможно, он впервые после проведенного в застенках года почувствовал себя в безопасности? Выглядел он ужасающе, и если бы не храп, его можно было бы принять за несвежий труп.

– Надеюсь, будет возможность поскорее обеспечить для него лекаря, – заметил Химелдон, после чего устроился в кресле и тоже прикрыл глаза.

Дремал он чутко, что случись – мгновенно отреагирует.