Дань псам. Том 1 - Стивен Эриксон

Какое-то время сидели молча, потом историк вздохнул и откупорил бутыль. Понюхал горлышко. Вскинул брови.

– Пожалуйста, вылейте из своих кубков ту дрянь, которую пили до этого.

Все послушались, и Дукер разлил снова.

– Резчик, – произнес Мурильо.

– Что?

– Нижние боги, тебе правда выпустили кишки?

– Круппу с трудом удается распробовать чудеса этого чудесного напитка, ибо он сшиблен с ног ужасной повестью. Мир весьма жесток, однако в конце ждет спасение, и за то благодарение богам, богиням, духам, сумчатым и земноводным, а также всем прочим. Бедный Крупп уже столь пьян от ударов, качки и толчков со всех сторон сразу, что вот-вот разорвется. Возлюбленная Скиллара, повесть твоя весьма неприятна, к тому же дурно рассказана. Но несмотря на это, все мы как один шокированы твоими дурно рассказанными откровениями!

– Ну хорошо, возможно, я перестаралась с сокращением, – признала Скиллара. – Но я подумала, что лучше поскорее покончить с неловкостью, чтобы все расслабились и спокойно выпили это прекрасное вино. Думаю, в таверне «Феникс» мне понравится.

Дукер поднялся.

– Ладно, свою работу я выполнил, так что…

– А ну-ка садись, старик, – остановила его Скиллара. – Я верну тебя к жизни – если понадобится, то и силой. Провести вечер в нашем обществе будет менее болезненно. Как думаешь?

Историк медленно опустился на стул.

Крупп восхищенно выдохнул.

– Сожалею, дорогие мужчины, но мы с вами сегодня в меньшинстве!

– Я так понимаю, Резчик вам ничего не рассказывал? – заметила Скиллара. – Даже о том, как мы чуть не утонули, когда луна, расколовшись, посыпалась с неба? И как нас спас дракон?

– Скиллара, если ты поведаешь все как положено и по порядку, – сказал Дукер, – то я и в самом деле задержусь.

– Договорились.

– Желательно с момента, когда ты познакомилась с Гебориком.

– Боюсь, на это уйдет вся ночь, – сказала Скиллара. – А я голодна.

– Мурильо с радостью оплатит ужин нам всем! – заявил Крупп.

– В кои-то веки я не стану спорить, – сказал Мурильо.

– Я не считаю тебя толстой, – вставил Резчик. – Совсем не считаю, Скиллара.

Ты слишком хороша. Неужели ты не замечаешь, как Баратол на тебя заглядывается? Апсалар, вот, хватило ума меня бросить, и я ее не виню. Я вообще сомневаюсь, что во всем мире сыщется женщина, которая до меня снизойдет.

Это тоже считается за самобичевание? Нет. Скорее констатация факта.

О, кстати, вы в курсе, что дракон носит шелковые наряды и прохлаждается на борту своего судна, прямо здесь, в Даруджистанской гавани… Ах да, я уже упоминал, что городу угрожает неминуемая опасность?

Бутыль вина опустела, и Салти отправили за новой. Миза быстро набрала заказы на трапезу, зная, что этим сидящие не удовлетворятся – придется доставать из бочки помои, приготовленные для свиней.

Скиллара вела свой рассказ, а Резчик, уже изрядно пропитавшийся алкоголем, терзался мыслями, далекими от самобичевания. Во всем мире нет такой женщины…

Госпожа Ваза Видикас сидела во главе стола, по левую руку от нее – Шардан Лим, по правую – Ханут Орр. К ужину она вышла в изумрудно-зеленом шелковом наряде, короткая обтягивающая туника без воротника открывала голую, напудренную шею, из глубокого выреза выглядывала надушенная грудь. Волосы собраны в пучок и подоткнуты серебряными булавками. На щеках – румяна, на ресницах – густая подводка. С ушей каскадом осыпаются серьги, переливаясь зеленью изумрудов и голубизной сапфиров. Гладкие, слегка полноватые руки обнажены, бледная кожа не тронута солнцем. Ноги затянуты в лайковые легинсы, а на ступнях – сандалии на высоких каблуках-шпильках по последней моде.

В хрустальных кубках искрилось янтарного цвета вино. Свечи давали круг света, где все было окрашено мягким золотом, но за пределами стола мир погружался в полумрак, в котором тенями скользили слуги, возникая только для того, чтобы переменить блюда и убрать лишнюю посуду.

Ваза почти не ела, желая посильнее опьянеть перед тем, что неизбежно ждет ее в конце ужина. Единственное, чего она не знала, так это… кто из них будет первым?

Не то чтобы Ваза не ощущала возбуждения. Оба гостя были здоровыми и привлекательными, каждый по-своему. Да, оба вызывали у нее одинаковую неприязнь, но это можно пережить. То, что должно произойти позднее, не имеет ровным счетом никакого отношения к чувствам, а значит, сердечных мук она испытывать не будет.

Главное не усложнять. Каждый пользуется тем, что имеет, особенно если это вызывает интерес у других. В конце концов, именно так обретается власть. Один из мужчин – тот, что слева, или тот, что справа, – будет с ней этой ночью. Интересно, они уже между собой все решили? Бросили костяшки. Или устроили поединок. Непонятно. Вечер едва начался, и явных признаков соперничества пока никто не демонстрировал.

– Мы с Шарданом, – заговорил Ханут, – весь день только о вас и говорили, госпожа Ваза.

– Правда? Я польщена.

– Мы, кажется, познакомились в ночь, когда убили моего дядю. В усадьбе госпожи Симтал, вы ведь были там?

– Да, Ханут, была.

– В ту ночь юный Горлас Видикас спас вам жизнь.

– Да.

– И тем самым завоевал ваше сердце. – Шардан прикрыл лицо кубком, но было видно, что он улыбается.

– Вас послушаешь, моим сердцем так просто завладеть, – сказала она.

– Нет, но благодарность сыграла свою роль, – заметил Шардан, а Ханут раскинулся в кресле, настроенный – по крайней мере, пока – помолчать и послушать. – Он был юн, вы тоже. В этом возрасте подвиги производят ярчайшее впечатление.

– И я была ослеплена, – кивнула Ваза.

– Должен сказать, Горласу очень повезло. Хочется надеяться, что он каждый день выражает свою благодарность… по крайней мере, когда бывает дома. Разного рода приличными, совершенно недвусмысленными жестами.

Ханут Орр сменил позу.

– Очень долго, госпожа Видикас, семейства Орров и Д'Арле соперничали в Совете. Поколениями. И, мне кажется, совершенно беспочвенно. Я часто желаю, чтобы мы с вашим отцом встретились, помирились и создали новый и прочный союз.

– Я гляжу, у вас далекоидущие планы, Ханут Орр, – сказала Ваза.

Как жаль, что мой отец считает вас напыщенным и самодовольным ослом. Истинным Орром, иными словами.

– Уверена, ваша инициатива будет воспринята весьма благосклонно. Желаю вам милости Госпожи.

– Ах, то есть вы благословляете это начинание?

– Конечно. Вот только подействуют ли мои слова на отца? Что ж, поживем – увидим.

– Уверен, он вами очень дорожит, – пробормотал Шардан Лим.