Клуб "Темные времена" - Элисон Гудман

– Все хотят заполучить коллигат, моя дорогая. Никому и в голову не придет его уничтожать, уверяю вас! Даже Карлстону. Давайте будьте хорошей девочкой, отложите его.

Хелен медленно опустила медальон на бархатное покрывало, и синее и голубое мерцание вокруг Бенчли и Дерби рассеялось.

Вдруг раздался стук, и все трое уставились на дверь.

– Миледи, вы там? – Это был Филипп. На мгновение Хелен воспрянула духом, но надежда тут же угасла: разве может юный лакей тягаться с опытным чистильщиком? – Ваша тетушка просит вас вернуться в залу.

Бенчли шагнул к Дерби и сжал ее подбородок. Девушка тихо ахнула.

– Прикажите ему уйти, – обратился он к Хелен. – Или я раздавлю ей челюсть.

Хелен сглотнула. Горло пересохло от страха.

– Оставь меня, Филипп, – прохрипела она. – Мне нехорошо.

Ручка двери повернулась. Что он творит?

– Простите, миледи, но ваша тетушка настаивает.

Филипп отворил дверь и вошел в спальню. Мягкое сияние свечи осветило его блестящие каштановые волосы. По какой-то причине он снял свой напудренный парик. Увидев жестокую сцену у бюро, лакей широко распахнул глаза.

– Закройте дверь, – приказал Бенчли, махнув пистолетом.

Филипп неторопливо подчинился, шагнул вперед и сгорбился, как зверь, затаившийся перед охотой.

– Итак, – спокойно произнес он. – Вы, должно быть, Бенчли?

На мгновение Хелен растерялась, и сердце затрепетало в груди. Откуда Филипп знает Бенчли?

Господи! Внезапно осознав ответ, она развернулась и схватила медальон. Ладонь накрыла золотую рамку, и вокруг Филиппа вспыхнуло ярко-синее свечение, а за его головой возникли три длинные изогнутые плети.

– Он искуситель! – вскрикнула Хелен.

Средняя плеть хлестнула воздух, и девушка откатилась в сторону, размахивая руками. Она рухнула с кровати, а покрывало и матрас взорвались перьями и горелым бархатом. Хелен отползла назад по ковру. Сильный удар плечом о стену отдался глухой болью в груди. Она закашлялась и сощурилась, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь в водовороте перьев и пыли, витающих в воздухе. Бенчли, очевидно, тоже нашел укрытие: его нигде не было видно. Лакей бросился вперед, и две плети скользнули по полу. Доски затрещали, и Бенчли тихо выругался. Хелен еще сильнее прижалась к стене. Под потолком пролетел канделябр. Плеть отбросила его к дальней стене. Раздался звон, и свечи рассыпались, не выдержав удара. Комната погрузилась во мрак.

Где Дерби? Ей удалось бежать?

До Хелен донесся глухой удар плетей о дерево. По воздуху разлетелась штукатурка, и спальню окутал туман. Такой шум невозможно не услышать даже в бальном зале, где громко играет музыка и все танцуют.

Хелен заползла обратно за кровать, запутавшись ногами в платье. Наконец она вытащила из-под коленей верхние и нижнюю юбки, кое-как их скомкала и завязала у пояса. Девушка подвинулась чуть вперед и заметила, что Филипп развернулся к ней спиной, а плети неподвижно застыли над ним. Сердце стучало в груди, словно молот по наковальне, но Хелен все же рискнула выглянуть из-за кровати.

На месте ее бюро валялись обломки дерева и обрывки бумаги, а в стене, разделяющей будуар и спальню, зияла дыра. Бенчли лежал на спине, белый жилет был залит кровью, а над ним стоял Филипп. Хелен ахнула при виде двух плетей, скользнувших вниз. Бенчли перекатился по полу и увернулся от одной из них, но вторая рубанула его по руке, разрезав фрак и рубашку. Из раны полилась свежая кровь. Бенчли выругался и поднялся на колени.

Дерби нигде не было видно, но Хелен заметила, что дверь открыта. Слава богу, горничная спаслась! И наверняка позовет на помощь. Где-то в доме часы пробили полночь.

Филипп оглянулся через плечо. Средняя плеть свистнула перед Хелен и врезалась в ковер. Девушка наклонилась и прикусила кулак, чтобы не закричать. Она забилась еще дальше в угол, когда к ней пришло внезапное осознание: в ее наряде слишком много металла! Хелен сорвала с головы диадему, вытащила из ушей серьги и поспешно расстегнула ожерелье. Украшения полетели на пол. В платье застежек не было, но портрет матери окружала золотая рамка. Спрятать медальон? Нет, кулон должен оставаться с ней в целости и сохранности, иначе она потеряет единственную возможность вернуться к прежней жизни. Хелен высунулась из-за кровати и увидела, как Бенчли бросается со стеклянным ножом на правую плеть, а через мгновение соперники, потеряв равновесие, упали. В своей схватке они не раз ударялись о кровать, перекатываясь по полу, и всякий раз она сотрясалась, а тяжелое дыхание чистильщика и искусителя сменялось тихими проклятиями. Хелен попыталась оценить свое положение. Удастся ли ей выскользнуть в будуар и спастись? Она подползла к изголовью кровати. Битва проходила меньше чем в двух ярдах от нее. Филипп прижал Бенчли к полу, а все три плети и пульсирующее темно-пунцовое щупальце погрузились в слегка приподнятую грудь противника, прямо в сердце. Из тела старого чистильщика струилась ярко-синяя энергия, лицо было искажено гримасой боли, а спина выгнута.

Хелен отползла назад. Филипп высасывает из Бенчли энергию!

Она снова выглянула из-за кровати, тяжело дыша. Бенчли бился в конвульсиях, во рту пузырилась белая пена, широко раскрытые глаза смотрели на Хелен. Он протянул к ней окровавленную руку.

– Помогите, – выдохнул он.

Помочь ему? Убийце людей. Убийце младенца. Человеку, который чуть не уничтожил ее мать!

– Не вмешивайтесь, – прорычал Филипп.

Он выудил одну из плетей из тела Бенчли, и та змеей скользнула к Хелен, готовая нанести удар. Девушка юркнула обратно в укрытие. Две другие плети погрузились глубже в грудь Бенчли, а щупальце продолжило нещадно высасывать синюю энергию. Чистильщик вздрогнул всем телом и повторил влажным шепотом:

– Помогите…

Он вцепился в доски в полу и подполз на дюйм ближе к Хелен. По его агонизирующему взгляду было видно, каких усилий ему это стоило. Девушка потянулась к краю постели, но перед глазами тут же просвистела плеть, всего в дюйме от ее лица. Она отшатнулась. Плеть тут же исчезла, и перед ней предстало кошмарное зрелище: выпученные, залитые кровью глаза мистера Бенчли, ярко-синие вены, по которым текла покидающая его энергия, обнаженные желтоватые зубы и раскрытый в немом крике рот. Голова билась об пол, руки безвольно взлетали то вверх, то вниз. Наконец его тело дернулось в предсмертной судороге, торс выгнулся, а через мгновение он рухнул замертво.

Хелен уставилась на лишенные жизни черты, распахнутые в предсмертной муке рот и глаза. Она зажала рот ладонью. К горлу подступала тошнота. Нет, сейчас не время для сочувствия. Надо скорее бежать отсюда. Девушка тяжело вздохнула и постаралась отвлечься от пережитого потрясения.

Вновь раздался удар часов.

Хелен уже потеряла им счет. Она прислушалась, дожидаясь нового удара, но до нее доносились только стук колес с улицы, громкая болтовня прохожих и топот ног в бальном зале, отмерявший секунды.