Пой, Менестрель! - Максим Огнев

— Помощь, — застонал лорд Бертрам, — нам нужна помощь. Заставу бесшумно снять, через лес тайком провести. Кого молить? Лорды далеко, король погиб…

Он осекся, услышав протяжный скрип, глянул через плечо. Капитан Ральд рывком обернулся.

Часть стены опустилась вниз, и в круг света из темноты шагнул Артур. Он был бос, одежда в лохмотьях, руки и плечи ободраны в кровь, будто полз по камням. За ним — черной тенью — явился Драйм. Онемевшие лорд Бертрам и капитан Ральд дружно оперлись о стол.

— Однако, Ральд, — холодно улыбаясь, промолвил Артур, — отчего потайная дверь не охраняется?

* * *

Была середина ночи. Звезда Инир взошла над горизонтом. Ветер стих. На деревьях не дрожал ни один листок. Словно и не сотрясали недавно землю раскаты грома, а молнии не разрывали небо и не бежали по тропинкам пенные потоки.

Звезда Инир ясным холодным взором обводила землю. Тарон втянул голову в плечи. Не любил он эту звезду. Слишком памятно было запрокинутое лицо юной Мэй, ее чуть слышный шепот: «Смотри, всходит наиярчайшая…» Что с ней стало, с Мэй? Верно, вышла замуж, обзавелась кучей ребятишек… Но звезда Инир ночь за ночью озаряет небосвод… А что если до сих пор ждет? Что если отшвырнуть меч, утопить доспехи в ручье, вернуться? Встретить чистый, ясный взгляд: так ли ты жил, Тарон, как следует? Что делал? Какую славу по себе оставил?

Тарон поежился. Разве надлежит допускать подобные мысли воину, доверенному человеку Магистра, облеченному властью здесь, на заставе у Турга?

Зевая, потирая висок, вышел из палатки Лок — проспал весь день мертвым сном.

— Я больше не пущу тебя в город, — буркнул Тарон.

Младший брат не ответил, сел на землю, обхватил руками голову. Тарон, стоя у рогаток, перегораживавших дорогу, обводил взглядом крошечный лагерь. В распоряжении Тарона была сотня человек. «Достаточно, чтобы схватиться с передовым отрядом мятежников, если вздумают вырваться из Турга, — утверждал Лурх, командовавший всем войском Магистра. — Понадобится помощь — пришлешь гонца в основной лагерь».

Тарон пожал плечами. Он боялся не мятежников, а собственных воинов, изнывавших от безделья. Попробуй день за днем держать в подчинении сотню головорезов, которым нечего делать. С утра до ночи воинские упражнения…

Порой Тарону хотелось, чтобы дружинники отважились на прорыв. Успеха они, разумеется, не добьются… Зато его воины встряхнулись бы.

Лок со стоном провел ладонями по лицу.

— Странная ночь, — не глядя на него, говорил Тарон, — не припомню такой тишины.

Лок оторвал руки от лица, сердито посмотрел на брата:

— Мы все здесь с ума сойдем, и ты — первым. Почему Лурх не присылает смену? Нам давно пора вернуться в основной лагерь.

— Мало над тобой командиров? — осведомился Тарон.

— Конечно, здесь ты себе хозяин, хоть маленькая — да власть, — ядовито отозвался Лок. — Зато в лагере — веселье, и вино, и красоток переодетых из города приводят…

— И розги по спинам гуляют, — спокойно дополнил Тарон и, не меняя тона, продолжил: — Стража сменится, пойдешь в дозор.

Лок метнул на брата испепеляющий взгляд, но рука у Тарона была тяжелая, и Лок предпочел промолчать. Сорвал зло, стегнув плетью коня. Тарон резко обернулся, но Лок уже нырнул в палатку. Тарон сжал губы. С некоторых пор ему начало казаться, что у него никогда не было брата.

Тарон подошел к часовым — десять человек стояли у рогаток. Немалых мук ему стоило добиться, чтобы ночная стража бодрствовала. Часовые неласково поглядывали на командира. «Интересно, приходится ли капитану Ральду опасаться открытого бунта?» — размышлял Тарон.

Протяжный волчий вой донесся из-за деревьев. Здесь стояли невообразимой высоты тополя, их тени перекрещивали дорогу. За тополями — кусты вербы, такие густые, что сквозь них нельзя было ничего разглядеть. Тарон невольно положил руку на меч — вой слышался близко. Полог одного из поставленных на просеке шатров откинулся, выглянул встревоженный Лок, с ним трое его сопалатников, чья очередь была идти в дозор. Воины, только что вернувшиеся из дозора и балагурившие у костра, вскочили на ноги. Разговоры пресеклись, смех умолк.

Вой раздался еще ближе, казалось, раздвинь ветки — и увидишь горящие в темноте глаза зверя. Тарон чувствовал, что за спиной его собираются воины. Было отчего встревожиться: уже не один, но десятки звериных голосов звучали.

— Разве в это время волки сбиваются в стаи? — прошептал Лок. — Сейчас им впору по логовам разбредаться.

Волки вели песнь. Начинал один, стая подхватывала, затем тоскливый перелив обрывался, и снова солировал вожак.

Пальцы Тарона все крепче сжимали меч.

— Смотри! — крикнул Лок, вытягивая руку.

Из темноты в пятно света на дороге вынырнул крупный зверь. Сел, расставив лапы, запрокинул морду, завыл — долго, протяжно, ликующе. Прыжком пересек дорогу и исчез в темноте. В пятно света уже выскочил второй — отчаянным воем приветствовал луну и скрылся. Один за другим появлялись из темноты волки. Тарон слышал за спиной тяжелое дыхание испуганных людей. Он и сам понимал уже, что видит не обычную стаю, что напрасно воины вскидывают луки и торопливо вытягивают из колчанов стрелы. Разве можно поразить обыкновенной стрелой такого зверя?

Внезапно в пятне света возник человек. Высокий, темноволосый, с луком за плечами и колчаном у пояса. Охотник? Да разве мог человек двигаться так плавно и уверенно, чтобы не дрогнул ни один листок, ни одна капля не пролилась с окропленных дождем ветвей, ни один сучок не хрустнул под ногами? Нет, лес выдал бы чужака шорохом и шелестом, гомоном разбуженных птиц.

Лес покорно молчал.

С царственным небрежением, не обращая внимания на поблескивающие в ночи наконечники стрел, незнакомец остановился на дороге. Запрокинул голову, подставив лицо лунному свету.

Два крупных волка вырвались из зарослей. Медленно, крадучись подступали они к лучнику. Тоскливый вой сменился грозным рычанием. Подрагивали хвосты, зубы скалились — вопьются, разорвут.

Незнакомец не вскинул лук, не выдернул тетиву из колчана. Только взглянул — и звери легли на брюхо, подползли к его ногам, жалобно повизгивая.

Тогда чужак вытянул руку, указывая на воинов Тарона. Звери изготовились к прыжку: напряглись мощные лапы, обнажились белые клыки. Лесной король слал своих подданных на битву.

Глухо ударил гром. Небо оставалось чистым, светила луна, но над головами воинов перекатывались громовые раскаты. Задрожала листва, затряслись ветви, гневная дрожь передалась стволам. Казалось, еще миг — и деревья, выворачивая корни, устремятся в бой, защищая своего короля.

— Оборотень!

Тарон так и не понял, кто это крикнул. Зато хорошо осознал, что на заставе уже не командует. Часть воинов шарахнулась назад, за рогатки, ища неверного укрытия в шатрах. Многие из бежавших не побоялись бы в одиночку сойтись с десятком противников. Но оборотень — другое дело. Одно прикосновение острых зубов — и станешь таким, как он, вечно будешь жаждать крови, бродить по ночам, не находя покоя.