Приют изгоев - Инна Кублицкая

Хозяйка провела их в стильно обставленную просторную гостиную, которую украшали многочисленные вазоны с одноименными вилле цветами, и пригласила сесть на один из многочисленных диванчиков. Вокруг было странно пусто. Точнее — совсем пусто, если не считать служанки, стоящей возле лестницы.

— Вы вовремя сегодня, — любезно сказала хозяйка, сделав знак служанке. — Девушки только что вернулись с прогулки и будут рады таким приятным гостям. Господа ведь еще не знакомы с нашими девушками? Уверена, что вы останетесь довольны сегодняшним вечером и нисколько не пожалеете о проведенных на нашей вилле часах. — Сердечность в ее голосе была доведена до такой степени профессионализма, что казалась совершенно искренней. — Сколько часов господа намерены провести с нами?

Аподис неопределенно покрутил пальцами.

— Ну, я думаю, несколько — это точно. Все будет зависеть от обстоятельств.

Хозяйка, мило улыбнувшись, кивнула:

— Понимаю. Господа еще не определились. Тогда я пока оставлю вас, и мы переговорим позже.

Хозяйка удалилась плавной походкой, по которой нетрудно было определить, что некогда она и сама работала на одной из здешних вилл, а вместо нее появилась давешняя служанка и поставила на столик поднос с вином, сыром и печеньем. Кроме того, на подносе лежала большая папка в тисненой коже и пустое блюдце. Менкар положил в блюдце несколько монет и раскрыл папку. Как он и ожидал, это было что-то вроде меню и прейскуранта. Блюда, предлагаемые в меню, были весьма изысканны и пикантны, а прейскурант поражал как разнообразием предлагаемых услуг, так и обилием нулей в столбце цен.

Менкар исполнился нехорошим предчувствием, а чело Аподиса не омрачало ни малейшей печали.

— «Закат солнца вручную», — прочитал он, заглядывая через плечо. — Интересно, как это?

— Судя по цене, довольно сложно и трудоемко, — усмехнулся Менкар. — Что, хочешь попробовать?

— Всенепременно! Экономить я сегодня не намерен, — заметил Аподис.

— А я — шарахать деньги направо и налево, — сказал Менкар. — Мои предки и так уже ворочаются в могилах — не понимают, что меня сюда занесло.

— Зануда!

Сам Аподис между тем расцветал прямо на глазах.

— Ты смотри, тут и в бане попариться можно! Сто лет не был в бане! Да еще и с «индивидуальным пальпационным массажем». Как это будет по-таласски? — Менкар показал как, чем привел Аподиса в полнейший восторг: — Отлично!.. И покушать можно «в приятном уединении». И «провести время в беседе с умной и прелестной собеседницей». Хочу беседы с умной и приятной собеседницей и ужина в уединении! — объявил он.

— С ней же? — подшутил Менкар.

— А это как получится!

— Итак, что господа решили? — раздался над ними голос хозяйки.

— Господа решили, что принимают ваше приглашение, — сияя улыбкой, ответил Аподис. — И господа пробудут здесь, как видно, допоздна. Не меньше четырех часов!

— Но и не больше пяти! — подвел итог Менкар. Заветный киммериевый жетончик, к некоторому удивлению Менкара, во время расплаты за будущие услуги не появился.

Три обворожительные девицы тормошили Менкара, чтобы он рассказывал им про Край Земли, про страшных таласар-рыбоедов, про свои героические похождения, большей частью такие же вымышленные и фальшивые, как и их восторги и горящие глаза. Врал он самозабвенно, не обременяя себя сколь-нибудь малым подобием правдоподобия, так же расслабленно, как обнимал талии и поглаживал плечи своих красоток. К чему было напрягаться? Он не за этим сюда пришел.

Неподалеку развлекался Аподис. Он играл в кости на раздевание и, против всяческого ожидания и вопреки своей системе, напропалую проигрывал. Девушка, с которой он играл, была типичная северянка: светловолосая, с чуть раскосыми зелеными глазами, прохладно улыбалась, бросая кости, и, казалось, слегка скучала; иногда, когда Аподис расставался с очередной деталью своего туалета, она бросала укоризненные взгляды одной из своих свободных подруг, но та их игнорировала. Аподис, казалось, не замечая того, что девушка не настроена быть с ним, задорно смеялся и, принимая у нее из рук стаканчик с костями, легонько пожимал ей руку.

Менкар, притомившись врать, прилег, положив голову на колени одной из девиц. Какой — уж ему-то было все равно какой. Возле его руки тут же образовался бокал с рубиновым вином, и Менкар отпил глоток, промочить горло, а изящные пальчики опустили ему в рот слоеное печеньице. Он запил его еще одним глотком, поймал пальчики и отвел следующее печеньице.

Девушка послушно наклонилась и томно заглянула ему в глаза. Он не глядя ткнул бокал на столик и потянулся к ней. Была она свеженькая и пахла чем-то хорошим…

Они завозились и чуть не упали с тонконогой кушетки.

— А поудобнее место найдется? — тихо спросил Менкар.

— Конечно, — так же, заговорщицким шепотом, ответила девушка. Они посмотрели друг на друга и рассмеялись.

— Как тебя зовут? — спросил Менкар. Она уже, естественно, говорила это, но он, что тоже естественно, не запомнил.

— Сабья, — ответила она, улыбнувшись.

Уже возле двери они оглянулись на восторженные возгласы, раздавшиеся от столика Аподиса. Тому, похоже, наконец-то улыбнулась удача — светловолосая северянка, вежливо улыбаясь, распускала шнуровку на корсете. Сам он, скрестив ноги, сидел на диванчике уже в одном исподнем и в ажурной шляпке северянки; на непривычные в этих местах таласские шелковые трусы до колен, испещренные набивными рисунками различных морских животных, сбежались посмотреть отвергнутые Менкаром девицы.

У Менкара мелькнула мысль, что девушка сегодня не в духе и ей влетит от хозяйки. Пожалел? Нет, работа у нее такая, что поделаешь — просто посочувствовал.

Он повернулся к Сабье:

— Куда?

Сабья, улыбнувшись, поманила его за собой.

…Порядком утомившись от резвости оказавшейся неутомимой Сабьи, Менкар лежал рядом с ней и лениво слушал ее плавное повествование. Вороша ему волосы, девушка под страшным секретом рассказывала ему историю своей жизни. История была несколько необычная, явно в духе времени.

— Ты не поверишь, конечно, но я ведь дворянка, — нашептывала ему в ушко Сабья. — Если бы отец знал, что я занимаюсь этим ремеслом, он бы, наверное, убил меня на месте. Я даже боюсь сразу выходить к гостям — а вдруг это кто-то из папиных знакомых. Посмотрю сначала в щелочку и только потом выхожу в зал. Мой отец — офицер. После мятежа он вместе с князем Сабиком ушел в Махрию. Говорили, что он ушел с князем в Океан и они вместе погибли. — В ухе шмыгнуло. — Но я не верю этому и надеюсь, что он вернется. Ведь Князь-Сенешаль объявил амнистию тем, кто сражался вместе с князем Сабиком, даже офицерам.

— Да, — сказал Менкар рассеянно. — Должно быть, и он вернется.

Но это было не все.