Башня Ласточки - Анджей Сапковский

Она смешала гусиный смалец с печной сажей и получившейсягустой краской зачернила глазные впадины и веки, растянув их длинными линиямидо самых ушей и висков.

Выглядела она не хуже дьявола.

– От четвертого островка на высокий лес, самымкраем, – повторил он. – Потом вдоль реки до трех усохших деревьев, отних грабами по болоту напрямик на запад. Как появятся сосны, поезжай краем исчитай просеки. Свернешь в девятую и потом уж не сворачивай никуда. Потом будетпоселок Дун Дар, с его северной стороны – выселки. Несколько халуп. А за ними,на развилке, корчма.

– Запомнила. Не беспокойся.

– Особенно осторожной будь на излучинах реки.Остерегайся мест, где камыши реже. Мест, поросших горецом. А если все-таки ещедо сосняка тебя застанут сумерки, остановись и пережди до утра. Ни в коемслучае не езди по болотам ночью. Уже почти новолуние, к тому же тучи…

– Знаю.

– Теперь относительно Страны Озер… Направляйся на северчерез горы. Избегай главных трактов, там всегда полно солдат. Когда доберешьсядо реки, большой реки, которая называется Сильта, – это будет большеполовины пути.

– Знаю. У меня есть карта, которую ты начертил.

– Ах да, конечно.

Цири в который раз проверила упряжь и вьюки. Механически. Незная, что сказать. Оттягивая то, что наконец сказать следовало.

– Мне приятно было принимать тебя здесь, –опередил он. – Серьезно. Прощай, ведьмачка.

– Прощай, отшельник. Благодарю тебя за все.

Она уже была в седле, уже приготовилась тронуть Кэльпи,когда он подошел и схватил ее за руку.

– Цири, останься, пережди зиму…

– К озеру я доберусь до морозов. А потом, если всебудет так, как ты сказал, то уже ни тракты, ни морозы не будут иметь значения.Я возвращусь телепортом на Танедд. В школу в Аретузе. К госпоже Рите… Как давноэто было, Высогота. Как давно…

– Башня Ласточки – легенда. По мне, это всего лишьлегенда.

– Я тоже всего лишь легенда, – сказала она сгоречью. – С рождения. Zireael, Ласточка, дитя-неожиданность. Избранница.Дитя Предназначения. Дитя Старшей Крови. Я еду, Высогота. Будь здоров.

– Будь здорова, Цири.

Корчма на развилке за выселками была пуста. Киприан ФриппМладший и три его дружка запретили входить местным жителям и прогонялиприезжих. А сами пиршествовали и пили целыми днями напролет, высиживая вмрачном кабаке, смердящем так, как обычно смердит корчма зимой, когда неотворяют ни окон, ни дверей, – кошками, мышами, потом, онучами, сосняком,жиром, чем-то горелым и мокрой сохнущей одеждой.

– Собачья доля, – повторил, пожалуй, в сотый разЮз Йанновиц, геммериец, махнув рукой прислуживавшим девкам, чтобы те принесливодки. – Чтоб перекрутило этого Филю! В такой паршивой дыре заставилпортки просиживать! Уж лучше б по лесам с патрулями ездить!

– Дурак, – ответствовал Деде Варгас. – Надворе чертовский зяб. Нет, уж лучше в тепле. Да с девкой!

Он с размаху шлепнул девушку по ягодицам. Девушка пискнула,не очень убедительно и с явно видимым равнодушием. Правду сказать, глуповатабыла. Работа в корчме научила ее только тому, что, когда шлепают или щиплют,надобно пищать.

Киприан Фрипп и его компания взялись за обеих девок надругой же день по приезде. Корчмарь боялся слова молвить, а девки были ненастолько резвы, чтобы думать о протестах. Жизнь уже успела научить их, чтоежели девка протестует, то ее бьют. Потому разумней погодить, пока «желателям»наскучит.

– Энта Фалька, – притомившийся Риспат Ля Пуантзавел очередной стандартный разговор поднадоевших вечерних бесед, –сгинула где-то в лесах, говорю вам. Я видал, как тогда ее Скеллен орионом вморду секанул, как из ее кровушка фонтаном рвалася! Из этого, говорю вам, онаочухаться не могла!

– Филя промахнулся, – заявил Юз Йанновиц. –Едва скользнул орионом-то. Морду, верно, недурственно ей разделал, сам видел. Апомешало это девке перескочить через ворота? А? Свалилась она с коня? А?Аккурат! А ворота я опосля измерил: семь футов и два дюйма, тютелька втютельку. Ну и что? Прыгнула! Да еще как! Промеж седла и жопы лезвие ножа невоткнешь!

– Кровь из ее лилась как из ведра, – возразилРиспат Ля Пуант. – Ехала, говорю вам, ехала, а опосля свалилась и подохлав какой-нито яме, волки и птицы падаль сожрали, куницы докончили, а муравцыдочистили следы. Конец, deireadh! Стал-быть, мы тута, говорю вам, понапраснупортки просиживаем и денежки пропиваем. К тому ж лафы никакой не видать!

– Не могет так быть, чтобы опосля трупа ни следу, низнаку не осталось, – убежденно проговорил Деде Варгас. – Завсегдачегой-то да остается: череп, таз, кость какая потолще. Риенс, тот чаровник,остатки Фалькины наконец отыщет. Вот тогда будет делу конец.

– И может, тогда нас в таки места погонют, что слюбовию тепершнее безделье и паршивый этот хлев вспомним. – Киприан ФриппМладший окинул утомленным взглядом стены корчмы, на которых знал уже каждыйгвоздь и каждый подтек. – И эту водяру паскудную. И этих вона двух, откоторых луком несет, а когда их прочищаешь, то лежат ровно телки, в потолокзыркают и в зубах ковыряют.

– Все лучше, чем скукотища эта, – проговорил ЮзЙанновиц. – Выть хоцца! Давайте сотворим хоть чего-то! Что угодно! Деревнюподпалим или еще чего сделаем?

Скрипнула дверь. Звук был такой необычный, что все четверосорвались с мест.

– Вон! – зарычал Деде Варгас. – Выметайсяотседова, дед! Попрошайка хренов! Вонючка! Пшел во двор! Ну!

– Оставь, – махнул рукой утомленный Фрипп. –Видишь, дудку вытягивает. Небось нищенствует, видать, старый солдат, что дудкойда пением по постоялым дворам промышляется. На дворе слякоть и зяб. Пустьпосидит…

– Только подальше от нас. – Юз Йанновиц указалдеду, где тому можно сесть. – Нито нас воши зажрут. Отседова видать, какиепо ему быки ползают. Подумать можно – не воши, а черепахи.

– Дай ему, – скомандовал Фрипп Младший, –какой-нито жратвы, хозяин. А нам водяры!

Дед стащил с головы огромный валяный колпак и уважительноразогнал вокруг себя вонь.

– Благодарствуйте, благородники, – промямлилон. – Ноне ведь сочевник Саовины, праздник. В праздник негоже никогогонять, чтоб под дождем мок и мерз. В праздник годится почествовать…

– Верно, – хлопнул себя по лбу Риспат ЛяПуант. – И верно, ведь сочевник Саовины нынче! Конец октября!