Корм - Мира Грант

Самолет Махира, летевший из Лондона, приземлился в одиннадцать утра в день похорон. Я подъехал за ним к карантинной зоне аэропорта. Надеялся, что узнаю его в толпе. Мог бы и не волноваться. Самолет был почти пустой. Но я бы и так его не пропустил, даже если бы мы столько не общались по видеосвязи. Ведь у него в глазах застыло точно такое же недоумевающее выражение, та же пустота, которую я каждое утро наблюдал в зеркале. Нелепое отрицание, которое испытываешь, когда мир без всякого предупреждения вдруг катится ко всем чертям.

— Шон. — Он пожал мою руку. — Так рад, что мы наконец-то встретились. Жаль только, при таких печальных обстоятельствах.

— А это тебе от Джордж. — Я обнял его.

Он тоже меня обнял, и мы стояли там и плакали друг у друга на плече. А потом нас прогнали сотрудники службы безопасности аэропорта — пригрозили арестовать за нарушение карантина.

— Какие новости? — спросил Махир, когда мы вырулили на шоссе. — Я несколько часов был лишен связи. Чертовы самолеты.

— Рик написал, что самолет сенатора приземлился почти одновременно с твоим. Они будут ждать нас в похоронном бюро. Эмили не смогла приехать, но передает свои соболезнования. — Я покачал головой. — Она на прошлой неделе послала мне пирог. Самый настоящий пирог. Такая странная.

— Как Рик себя чувствует на новой должности?

— Неплохо. Уволился, когда сенатор попросил его стать новым кандидатом в вице-президенты. Вроде бы с ума пока не сходит. Кто знает? Может, им удастся победить? Уж хлебом и зрелищами они почтенную публику снабжают, это точно.

— Американская политика — чертовски странная штука.

— Приходится работать с тем, что есть.

— Как обычно. — Махир задумчиво на меня смотрел, пока мы съезжали с автострады. — Шон, прости. Я просто… Не могу выразить словами, как мне жаль. Ты же понимаешь?

— Я знаю, ты очень за нее беспокоился, — пожал я плечами. — Вы были друзьями. Ты был ее лучшим другом.

— Это она так сказала? — удивился Гоуда.

— Да. На самом деле она это все время повторяла.

Махир вытер глаза тыльной стороной ладони.

— Шон, я так с ней и не встретился. Это… это чертовски нечестно.

Я свои слезы вытирать не стал. Уже давно не вытираю. Может, если позволить им течь свободно, они когда-нибудь сами иссякнут.

— Знаю. Но уж как есть. Ведь так всегда и бывает, правда? Что есть, то есть. А нам надо как-то с этим жить.

— Думаю, ты прав.

— Во всяком случае, у нее была история.

Парковка перед похоронным бюро была буквально забита машинами. Конечно, приехали многочисленные блогеры, члены предвыборного штаба, друзья, родственники. У службы безопасности, наверное, дым из ушей идет. От этой мысли по моим губам скользнула тень улыбки. Где-то в голове тихонько усмехнулась Джордж.

Я заехал на ту часть парковки, которая была зарезервирована для членов семьи, на последнее свободное место. Махир оглянулся на меня.

— Прости. Я что-то пропустил? Ты улыбаешься.

— Нет.

Возле дверей похоронного бюро стояли охранники с анализаторами, а еще скорбящие, которые хотели выразить мне свои соболезнования, поплакать, как будто бы я мог понять их слезы — да я свои собственные не понимал.

— Нет, ты ничего не пропустил. Как и я.

Я вылез из машины, Махир по-прежнему не сводил с меня удивленного взгляда. Пришлось остановиться посреди дорожки и подождать его.

— Пошли, там уже все нас дожидаются.

— Шон?

— Да?

— Оно того стоило?

«Нет», — прошептала Джордж.

— Нет. Но, в конце концов, что вообще того стоит?

Она рассказывала людям правду, так, как ее понимала, и погибла ради этого. Я лишь сопровождал ее на этом пути, но остался в живых. Оно того не стоило. Но это было правдой и так или иначе должно было случиться. Я повторял про себя эту фразу, пока мы подходили к похоронному бюро, чтобы сказать свое «прощай». Не последнее. Мы никогда не сможем распрощаться с ней навсегда. Но сегодняшнего для Джордж будет достаточно, и для меня, и для всех остальных. Ведь ничего больше уже не будет.

— Эй, Джордж, — прошептал я.

«Что?»

— Погляди-ка.

И мы вошли.