Голубая луна - Лорел Гамильтон

Я стянула свою рубашку с коротким рукавом. На мою наплечную кобуру смотреть тут некому, а так будет прохладнее. Конечно, было бы еще прохладнее, если бы я сняла и кобуру, и ножны со спины, но настолько жарко мне не было. Файрстар я сунула под подушку. У него достаточно короткий ствол, чтобы с ним сидеть или даже лежать, но такой вещи, как действительно удобный для праздного времяпрепровождения пистолет, не существует. Пистолеты вообще не предназначены для комфорта. Это одна из тех немногих в основном мужских вещей, которую так же неудобно носить, как высокие каблуки.

Забравшись на кровать, я села на колени, все еще сохраняя дистанцию. Его было так легко обидеть, что мне пришлось объяснить.

– Дело не в тебе, Натаниель. Мне просто не нравится играть ученицу.

– Тебе нравится Марианна, но при этом ты ее не принимаешь.

От такого заявления я пару раз моргнула и уставилась на него. Он был прав, а такой проницательности я от Натаниеля не ожидала. Услышав от него нечто настолько толковое, я почувствовала себя лучше. Если в этом теле прячется разум, значит, он не просто покорный мусор. И возможно, только возможно, его еще можно было спасти, исправить. И эта мысль была самой позитивной за весь день.

Взяв щетку, я пододвинулась к Натаниелю и посмотрела на него. Он вытянулся на кровати, не спуская с меня глаз. Его взгляд меня остановил. Он был слишком пристальный.

Похоже, он это почувствовал, потому что тут же повернул голову, так, чтобы я не видела его лица. Зато прямо передо мной оказались его длинные волосы цвета красного дерева. Даже при слабом освещении цвет был непередаваемо ярким, роскошным. Это был самый темный красновато-коричневый цвет волос, который я видела. Именно такой, не переходящий в каштановый.

Погладив рукой его волосы, я ощутила их как теплый шелк. Дело, конечно, могло быть в самой комнате. Над кроватью, приподняв простыни, повеяло прохладным воздухом от вентилятора, и моей спины словно коснулась приятно-холодная рука. Волосы Натаниеля зашевелились от ласки потока воздуха, а простыня на бедрах приподнялась, будто ее натянули. Он поежился, когда воздух прошелся по его обнаженному телу, потом замер. Волосы, простыня – все было абсолютно неподвижно, пока вентилятор не вышел на обратный круг. Поток воздуха вернулся, шевеля все в обратном порядке: розовые простыни, волосы Натаниеля, на этот раз мою грудь; сдул волосы с моего лица, потом миновал нас, и вокруг, подобно удушливой руке, снова сомкнулась жара.

От окна уже не дуло. Белые занавески обвисли, пока их не закружил маленький вентилятор. А я сидела на коленях в комнате, тишину которой нарушали только жужжание вентилятора и тихие щелчки, которые он издавал каждый раз, когда начинался новый поворот.

Я запустила щетку в волосы Натаниеля, но движение закончилось намного выше кончиков волос. Когда мне было около четырнадцати, у меня были волосы до пояса. Но Натаниель носил гриву до колен. Если бы он был женщиной, я бы сказала, что волосы окутывали его, как платье. Волосы мягкой шелковистой массой лежали у него за спиной, так, чтобы не касаться раны. Взяв их в руки, я подумала, что держу что-то живое. Волосы лились сквозь пальцы, как сухая вода, с шелестящим звуком.

У меня было достаточно проблем с уходом за волосами длиной до плеч. И я представить не могла, сколько усилий нужно приложить, чтобы хотя бы вымыть такую гриву. Мне придется либо разделить волосы на две части и встать, чтобы переходить с одной стороны на другую, либо расположить их за его головой, поперек кровати. Я выбрала последнее.

Подняв волосы чуть выше, я рассыпала их по кровати за его головой. Он поудобнее устроился на подушке, но кроме этого не пошевелился и не издал ни звука.

– Ты как? – спросила я.

– Хорошо, – ответил он тихо, спокойно и почти без выражения.

– Поговори со мной, Натаниель, – попросила я.

– Тебе не нравится, когда я с тобой говорю.

Я перегнулась через него, убирая волосы с лица, чтобы на него посмотреть.

– Неправда.

Он чуть приподнял голову, чтобы посмотреть на меня.

– Разве?

Я вернулась обратно, спрятавшись от его взгляда.

– Я возражаю не против того, чтобы ты со мной говорил, а против твоего выбора тем для беседы.

– Расскажи, что ты хочешь, чтобы я тебе говорил, и я буду говорить.

– Я могу только сказать, чего говорить не надо.

– И чего? – поинтересовался он.

– Не надо говорить со мной про порнофильмы, садомазохизм и в целом про секс.

Секунду или две я думала, потом добавила:

– В целом это все темы, которые выводят меня из себя.

Он рассмеялся.

– Даже и не знаю, о чем еще можно поговорить.

Расположив волосы на кровати, я начала их расчесывать. Движения были решительными и плавными, но чтобы прочесать пряди до конца, мне приходить поднимать волосы. В один из таких моментов поток воздуха от вентилятора бросил целую горсть волос на меня, и они пахнущим ванилью облаком окутали мое лицо, щекоча шею.

– Расскажи мне что-нибудь, Натаниель. Расскажи про себя.

– Не люблю говорить про себя.

– Почему? – спросила я.

Он опять приподнялся и посмотрел на меня.

– Лучше ты расскажи про себя.

– Хорошо, – согласилась я, и поняла, что не знаю, что сказать. Просто не могла придумать, с чего начать. Я улыбнулась.

– Намек понят, можешь забыть, что я просила.

Зазвонил телефон, и от неожиданности я тихо ойкнула. Нервничаю? Это я-то?

Звонил Дольф.

– Анита?

– Ага, это я.

– Франклин Найли, если только это не другой парень с таким же именем, торговец предметами искусства. Специализируется на мистических артефактах. И не очень разборчив относительно того, где их брать.

– Как это, не разборчив? – спросила я.

– Он из Майами. Тамошние копы хотели бы повязать его по крайне мере за пол-дюжины убийств, но им не хватает улик. В каждом городе, куда он приезжает по делу, пропадают люди, или находят трупы. В прошлом году его почти поймали за убийство высшей жрицы виккан, но свидетель впал в мистическую кому и до сих пор из нее не вышел.

– Мистическую кому? – переспросила я с сомнением.

– Врачи считают, что это какой-то вид магии, но сама знаешь, как трудно это доказать.

– А что у тебя есть на его дружков?

– Один из них с ним уже довольно давно, медиум, зовут Говард Грант. Молод, не привлекался. Затем черный телохранитель, Майло Харт. У него черный пояс по карате, и он привлекался по подозрению в попытке убийства. Он ломает для Найли людей с тех пор, как пять лет назад вышел из тюрьмы. Третий – Линус Бек. Он сидел дважды. Один раз – за угрозу физической расправы, второй – за убийство.