Холодные дни - Джим Батчер

– Да, но ты видел этого типа всего ничего, – возразил Томас.

– Объяснимо, – кивнул я. – Особенно если он играет по-умному, а именно так он играет, собрав группу Малого Народца в качестве союзников. Он знает, что не устоит в прямом бою – вот и держится на расстоянии. Мы видели его буквально секунды, а ведь он почти сумел убить меня трижды за последние шестнадцать часов.

– Мгм, – сказал Томас.

– Что он имеет против тебя? – спросила Молли.

– Я убил Аврору, – сказал я. – Его подруга Mэрил пала в том же бою. И можешь быть уверена на все сто, что Лилия и Хват с тех пор не желают иметь с ним ничего общего. Так что, в его понимании, я убил одного из его друзей, стал причиной гибели другого в битве, и отнял у него тех друзей, кто остался в живых. Потом я избиваю его на глазах его собственного отца. Да у него гора причин любить меня до смерти.

– Веселенький портрет, – сказал Томас.

Я хмыкнул:

– А что твой чокнутый, Баттерс? Как его зовут?

– Гэри.

– Гэри что-нибудь еще накопал?

– Штук двадцать апдейтов, все большими буквами о катерах, катерах, катерах.

Я на миг задумался. И потом сказал:

– Ха!

– Нам пора выдвигаться, Гарри, – напомнила Кэррин.

Я хмыкнул.

– У Гард все еще есть ее вертолет?

– Да.

– Хорошо, – сказал я. И ткнул пальцем в точку на дальней стороне озера Мичиган: – Лакуна, что известно об этой?

Маленькая фэйри все так же летала вокруг стола, едва не лопаясь от нетерпения.

– Это за большой каменной стеной на частной земле, прямо там, где я ее отметила!

Я кивнул:

– Эту площадку берут викинги. Запускай их.

– Ясно, – сказала Мёрфи и направилась к дверям, на ходу доставая телефон.

Томас нахмурился:

– Мы собираемся привлечь людей Лары в качестве поддержки?

– О черт, нет, – сказал я. – Без обид, но я не доверяю твоей сестре. Пошли ее команду на вторую площадку.

– Чертовски странно, – пробормотал Баттерс.

Я посмотрел вниз, на него:

– Что?

– Кровотечение не останавливается, – сказал он. – При такой маленькой ранке это, в общем-то, не опасно, но кровь не свертывается. Как будто тебе ввели какой-то антикоагулянт. Дротик у тебя еще с собой?

– Дротик, – сказал я. И похлопал себя по карманам. – Думаю, нет. Я держал его в руке, когда склад рухнул в воду.

– Ба, – сказал Баттерс. – Кожа вокруг воспалилась. Больно?

Он ткнул меня. Было больно. Я ему об этом сказал.

– Ха, – сказал он. – Без тестов нельзя ничего сказать наверняка, но… Я думаю, это может быть какая-то аллергическая реакция.

– Каким образом? – спросил я. – У меня нет аллергии ни на что.

– Я сужу по состоянию твоей кожи, – сказал Баттерс. – Фактор кровотечения, однако, указывает на неизвестный токсин. Тебе нужно в больницу, пройти тесты.

– Позже, – сказал я. – Просто перевяжи это, чтобы кровь не струилась по ноге.

Баттерс кивнул.

– Итак, – спросил Томас, – если команда Лары выезжает на одну точку, а Марконе на другую, куда едем мы?

– Ни на одну из них.

– Что?

– Мы не едем ни на одну из этих точек.

– Почему?

– Потому что целый день, – сказал я, – я двигался по прямым линиям и не добился ничего, кроме синяков да шишек. – Я указал на места, помеченные на карте. – Видишь? Абсолютно идеальные места для нашего плохиша, чтобы сотворить какую-нибудь пакость.

Томас потер подбородок, глаза его сузились.

– Это отвлечение?

– Это то, как думают Сидхе. Как они двигаются. Какие они. Сидхе давят на тебя, заставляя пойти туда-то, а потом – бабах! Удар исподтишка.

– А что, если они ожидают, что именно это ты и предположишь?

– Га, – сказал я, помахивая ладонями у головы, словно отгоняя ос. – Прекрати. Если я ошибаюсь, у нас есть профессиональные бандиты, чтобы исправить ошибку. Но я не ошибаюсь.

– Разве ты не сказал, что им нужны площадки с лей-линиями для совершения ритуала подобного масштаба? – спросил Баттерс. Он наложил прокладку на мою маленькую ранку и сейчас прибинтовывал ее для надежности.

– Да, – сказал я.

– И Малый Народец сообщил, что всюду чисто, кроме этих двух точек?

– Нет, – сказал я. – Они дали сигнал «чисто» почти по всем точкам. Правда, есть места, которые Малый Народец не мог проверить.

Глаза Томаса округлились: до него дошло.

– Катера, – сказал он.

– Да, – сказал я. – Катера.