Кровь и память - Фиона Макинтош

— Уил, познакомься, это Элизиус… отец Миррен.

Уил, счастливый тем, что наконец избавился от воды в легких, с изумлением уставился на человека необыкновеннейшей внешности.

— Ничего не говори, — мягко сказал Элизиус. — Ты весь дрожишь. Тебя нужно поскорее вытереть и согреть.

* * *

— Где мы? — спросил Уил. Похоже, он спал, причем довольно долго.

— Мы в доме Элизиуса. А живет он… в Глухомани, — ответил Финч. Было видно, что мальчишка с трудом сдерживается, чтобы не расплакаться.

— Я так рад видеть тебя, Финч, — признался Уил и, привстав в постели, вытянул руки и обнял мальчика.

— Что случилось? — всхлипнул, не сдержавшись, Финч. — Как ты оказался в теле Илены?

— О, это долгая и печальная история. Мне самому с трудом верится в то, что со мной приключилось. Я очутился в ее теле всего несколько дней назад и еще толком к нему не привык, — произнес Уил и заставил себя улыбнуться. — Это настоящее чудо, что ты оказался здесь. Ты понимаешь это? — Он слегка отстранился, чтобы лучше рассмотреть лицо Финча.

Тот ответил Уилу робкой улыбкой:

— Мне помог мой четвероногий друг.

Уил отвел взгляд и, заметив лежащего возле кровати Нейва, слабо улыбнулся. Пес понимающе посмотрел на него своими умными темными глазами и гавкнул.

— Спасибо, Нейв, что спас меня. Я чуть было не расстался с жизнью, Если бы не ты… — Уил поежился, с содроганием вспомнив холодные воды Темной реки, и вновь повернулся к мальчику. — Я рад, что он стал твоим верным другом. А где Элизиус?

— Готовит еду, — усмехнулся Финч. — Скажу тебе, повар из него никудышный.

Уил покачал головой.

— По-моему, я так и не успел его разглядеть.

Лицо Финча приняло серьезное выражение.

— Это точно, не успел. Он… видишь ли… у него… необычная внешность.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Увидишь сам, — раздался откуда-то голос Элизиуса.

Уил подумал, что внешность его нового знакомого — насмешка Шарра над родом человеческим. Это было существо, похожее на тех, кого возил по землям разных королевств передвижной цирк, «Паноптикум мастера Йенсина». В этом сборище уродов нашлось место и человеку-великану, и безобразной женщине, и мальчишке без лица, и тому подобным созданиям. Однако Элизиус превзошел их всех и оказался столь ужасен, что ему, пожалуй, следовало бы умереть сразу после появления на свет.

— Надеюсь, теперь тебе понятно, почему я живу в Глухомани, — продолжил Элизиус, нарушив неловкое молчание, воцарившееся с его приходом.

— Уил! — шепотом предостерег друга Финч.

— Я… я представлял вас несколько другим, — признался Уил, осторожно подбирая слова.

— Так же, как и я тебя, — признался в свою очередь Элизиус, и его и без того уродливое лицо исказила кривая усмешка. — От моего друга я слышал, что ты когда-то была наемным убийцей по имени Фарил из Кумба.

Голова у него была огромная, непропорционально большая для миниатюрного коротконогого тела. Не меньшее удивление вызывали и несообразно длинные руки. Уилу вспомнилось, как когда-то он сам страшно стеснялся собственной внешности, некрасивого, усыпанного веснушками лица и рыжих волос. Сейчас же ему сделалось стыдно за то, как несправедливо относился он к самому себе. Элизиус был невообразимо уродлив и мог напугать кого угодно. Огромный скошенный вниз лоб. Массивный безобразный нос. Когда он улыбнулся, губы его широко растянулись, открыв взгляду огромные лошадиные зубы. В довершение ко всему лицо покрывали крупные бородавки, на каждом глазу — по бельму. Темные прямые волосы небрежно зачесаны назад и схвачены на затылке в хвост. Единственной привлекательной чертой этого существа был голос, теплый и проникновенный — тот самый голос, что помог ему избавиться от ужаса перед ледяными водами Темной реки.

— Знаешь, невежливо таращиться на людей, — заметил Элизиус.

— Я… извини, — ответил Уил, недоумевая, откуда слепой мог знать, что его разглядывают.

Элизиус взял в свою огромную лапищу тонкие пальцы Илены.

— Нет, Уил, если кому и следовало бы извиниться, то только мне. Ведь ты натерпелся страданий из-за моей прихоти.

До присутствующих дошел истинный смысл сказанного, и вновь возникло неловкое молчание. Что ни говори, именно Элизиус был виноват в том, что Уил переселился в тело своей сестры, а до того успел побывать в обличье Корелди и Фарил.

Уил сделал глубокий вдох. Увы, теперь все это в прошлом, а прошлого не воротишь. Даже Элизиус, и тот не смог бы вернуть к жизни этих людей. Так что сейчас для него самое главное — спасти Валентину и ее королевство, а заодно сдержать обещание, данное Элспит, и найти Лотрина. Его собственная жизнь в данный момент мало что для него значила.

— Расскажи мне о себе… пожалуйста, — попросил Уил.

— Сначала поедим. Садись за стол. Как себя чувствуешь?

— Это ты меня усыпил?

— Я. После всего того, что ты пережил, твое тело нуждалось в отдыхе, Ты спал так долго, что я даже стал беспокоиться. Сейчас уже глубокая ночь.

Финч отвел Уила к столу.

— Повар из меня неважнецкий, — признался Элизиус, ковыляя на коротеньких ножках вслед за мальчиком. Такого уродца не увидишь даже в страшном сне.

— Я уже наслышан об этом, — признался Уил и улыбнулся застенчивой улыбкой Илены — на всякий случай, если Элизиус вдруг возьмет и обидится.

— Неблагодарный мальчишка, — проворчал тот. — Ты только попробуй мой пирог с начинкой из дичи и рыбы, он очень даже неплох.

Уил украдкой обернулся через плечо, но Финч лишь пожал плечами.

Вопреки ожиданиям, пирог оказался вполне сносным. Уил жадно съел свой кусок, а когда Элизиус предложил несколько ломтей сыра, то с удовольствием проглотил и их.

— От купания в холодной воде у тебя, как я вижу, разыгрался аппетит, — пошутил Элизиус, наблюдая за тем, с каким с удовольствием Уил поглощает его угощение.

Уил довольно улыбнулся. Крепкий сон, сытная пища и добродушие окружающих сделали свое дело — он наконец воспрял духом.

— Я наелся. Больше в меня ни крошки не влезет. Илена не простит, если я допущу, чтобы она растолстела.

Его шутка наверняка задела Элизиуса, которому в очередной раз ему напомнили, на ком лежит вина за переселение Уила в новое тело.

— Мне следует кое-что объяснить тебе, Уил, — произнес он, потянувшись к жбану с элем.

— Начни с самого начала, — попросил его гость, пригубив из своей кружки. — Я хочу знать все.

Элизиус вздохнул, устроился поудобнее в кресле и начал свой рассказ.