Падение сквозь ветер - Олег Никитин

Магистр открыл ящик стола и достал оба портрета – зрелого мага и юной девушки. Расположив их друг напротив друга, он расслабил глазные мышцы и наблюдал, как черные щупальца от Мегаллинова лица протянулись вперед и стали пульсировать в окружающем клочок бумаги пространстве, словно нащупывая источник жизненной силы. Маккафин портрет они только потрогали, – он был мертв и не представлял интереса, а вот тело Валлента их заинтересовало. Он мысленно обратился к небу и призвал к себе поток энергии: шея в ответ заныла и раскалилась, зато с пальцев магистра стали срываться короткие молнии, с каким-то нечеловеческим восторгом поглотившиеся изображением погибшего мага. Внутренности магистра как будто стали леденеть, желудок и голова наполнились чудовищной тяжестью, и если бы он не сидел, то непременно бы упал. Ему даже показалось, что стул под ним зашатался и заскрипел ножками, едва не рассыпаясь от напряжения, но это, конечно, было иллюзией. Приток силы из окружающего пространства еще больше усилился; Валлент понял, что начинает задыхаться, и в последний момент перед тем, как уронить портрет Мегаллина на стол, изображением вниз, он ощутил, что вновь стал полноценным мужчиной и физически готов к зачатию.

Кажется, погибший маг показывал «оттуда» своему последователю, как тот может провести удачный «опыт» и не погибнуть. «Он стал Богом на небе, пав жертвой злодея, – подумал вдруг магистр и поднял лицо к потолку, проникнув взглядом сквозь перекрытия и спокойно рассматривая солнце, стоящее почти в зените. – Или одним из Богов. И сейчас помогает мне». Не хватало лишь заклятия, ключ к которому лежал у Валлента в кармане.

Этот день показался ему еще более холодным, чем вчерашний, потому что дул сильный северный ветер. Тело покрылось мелкими пупырышками и покраснело, как будто пораженное неведомой болезнью, и порой сотрясалось дрожью, интенсивно впитывая благую мощь, разлитую в мире. Прикладывая к щекам ладони, магистр чувствовал жар кожи. Недавний сеанс связи с мирозданием распалил его, и Валлент уже старался сдержать собственные порывы – например, ему страстно хотелось придушить десяток-другой грызунов, что зелеными сгустками ауры мельтешили в подвалах домов.

«Проникающее» зрение показало, что в Ордене находится пять человек, двое из которых – Блоттер и, скорее всего, Халлика, стояли в подсобке. Еще один, видимо Шуггер, расположился в лаборатории на втором этаже; и в своем кабинете сидели Деррек и еще кто-то. Но никто из них не интересовал магистра. Ему нужен был только журнал Мегаллина, забрав который, он собирался тотчас вернуться домой. На всякий случай нужно будет списать формулу заклинания на бумажку: вдруг охранная система заартачится и не выпустит его с журналом.

Лаборатория Мегаллина сохраняла все тот же запущенный вид, и еще больше пыли появилось на всех предметах. Видимо, Халлику не пускали сюда, как и во многие другие помещения, опустевшие после Пятидневной войны. В некоторые из них, возможно, никто не заглядывал уже почти восемь лет.

Первым делом Валлент подошел к полке с филином и снял чучело птицы: у него уже давно чесались руки разобрать его. Нащупав разрез, скрытый пыльными перьями, он ухватился за него руками и разодрал филина пополам. Прозрачный многогранный кристаллик с легким стуком упал на стол и немного прокатился, увязнув в скоплении из чернильницы, горелки и огнеупорного коврика. На взгляд Валлента, он ничем не отличался от того, что «хранился» в проклятом карликовом крокодиле – следователь скривился, вспомнив, какую брешь пробили в нем зубы этой твари, едва не сведя в могилу. Если бы он не смазался магическим составом Мегаллина, сейчас бы уже наверняка был мертв, так и не справившись с заданием Деррека.

Деррек! Сейчас он сидит в своем кабинете в обществе… Магистр легко расфокусировал взгляд и проник сквозь стену, заинтересованный тем, кто мог бы пожаловать в гости к Мастеру. Там находилась Маккафа.

Она мало напоминала ту девочку, которую когда-то изобразил талантливый Бузз, несколько располнев и потеряв пышность прически, но узнавалась, тем не менее, мгновенно. Платье на ней в этот раз было совсем длинным и простым и касалось оборками пола. Следователь тихо подошел к стене, отделяющей лабораторию Мегаллина от кабинета Деррека, и прижался к ней носом – ему казалось, что он уперся в воздух, так отчетливо он мог видеть беседующих супругов. К сожалению, они разговаривали очень эмоционально и быстро, и Валлент даже приблизительно не смог догадаться о теме их беседы – впрочем, он никогда не умел, да и не учился читать по губам. Мастер выглядел раздраженным и резко взмахивал рукой, а Маккафа, бледная и осунувшаяся, почему-то держалась за живот – хоть он нисколько и не увеличился – и все время поправляла длинную челку левой рукой. Голова ее осуждающе покачивалась слева направо, что еще больше злило секретаря Императора.

«Милые бранятся», – усмехнулся магистр и на всякий случай отправил Маккафе мысленный приказ заглянуть в лабораторию Мегаллина: как ни мало его интересовало собственное расследование, он все же хотел узнать, что случилось в последние минуты жизни погибшего мага. Она испуганно уставилась прямо на него, так что Валлент даже отпрянул от стены, но, к счастью, Деррек в этот момент шел к окну и ничего не заметил.

Магистр вернул себе нормальное зрение и отошел к столу, положившись на случай. Зайдет – хорошо, не зайдет – и ладно, найдется занятие и поважнее, чем копаться в предсмертных коллизиях. Достаточно того, что Мегаллин завещал ему свою мощь и призывает его продолжить дело, начатое им, и, в общем, сейчас уже не важно, от чьей именно руки он погиб.