Волчья хватка - Сергей Алексеев

К суду Ослаба следовало готовиться точно так же, как к Свадебному или Святому Пиру; иными словами, освободить все зависимые, невольные души, раздать долги и, при желании, проститься с кем нужно. И все проделать так, чтобы никто из окружающих этого не заметил, не почувствовал, и лишь потом, когда пролетит молва о состоявшемся суде, о гибели на ристалище или бранном поле, миг этот вспомнился. Или, напротив, если оправдали тебя, если живым и невредимым вернулся со Сбора, никому и в голову не придёт, что ты приходил прощаться. Некоторые араксы, погрязшие в мир с головой, оттягивали срок суда на год, а то и больше, ссылаясь на многочисленное семейство, челядь и рабов, но таким образом избегнуть суда никому не удавалось, хотя путь был открыт всегда — выйти из лона Сергиева воинства.

Готовиться к Судной Роще Ражный мысленно начал ещё по пути из Вятскополянского Урочища. Как и перед Свадебным Пиром, особенно не переживал, поскольку был холост, бездетен, не имел подневольных душ, могущих пропасть без него, а остальное, полагал, можно решить в считанные дни. По пути заехал к охотоведу Баруздину, сказать, что в этом сезоне охоты, скорее всего, не будет, но тот обрадовался и стал вываливать на стол заявки.

— Нынче у нас урожайный год будет! — ликовал он. — Заказ на девять лосиных охот, двенадцать кабаньих, пять волчьих и две медвежьих на берлогах! И все иностранцы, платят наличными. А главное, выходим на королевский уровень. Норвежский принц едет! За кабаном!

Пришлось разочаровать охотоведа — текущие житейские дела не являлись долгом, который следовало возвращать, но чтобы не оставить обиженного, Ражный позволил в его отсутствие пользоваться базой, угодьями и егерями по своему усмотрению.

И когда вернулся домой, все-таки застал там одну подневольную душу. Впрочем, сам он не считал её таковой, зная страсть и стремление её к жизни; души этой хватило бы на целое новое человечество.

Миля ждала его уже несколько дней, тайно от Карпенко ночуя в кочегарке или с собаками в вольере.

— Спаси Максов, — без всяких прелюдий сказала она. — Помоги мне.

Братьев Трапезниковых он тоже не относил к душам рабским. Ещё было поискать среди мирского люда таких вольных…

— Я должен скоро уехать, — проговорил Ражный, глядя в сторону. — По пути заеду в город, попробую помочь….

Она как всегда ничего не хотела слышать, взмолилась:

— Нельзя медлить! Сейчас решается их судьба!. Помоги! Они погибнут в этом мире. Никогда не смогут понять его, принять… В тюрьме они просто умрут от тоски! Ты же знаешь, как умирают от тоски? Пусть идут в армию, но не в тюрьму! А я их буду ждать. Я так сильно буду ждать, что им станет легче.

Он сел к ней спиной на ступени — она дышала в затылок.

Не так-то и легко было отдать накопившиеся долги…

— Добро… Завтра поеду, — сказал он. — Но запомни: могу спасти их от гибели, но никогда не спасу от судьбы.

— А можно, я останусь здесь, на базе, и подожду, когда ты вернёшься? — попросила она, обжигая затылок дыханием. — Не бойся, я мешать не буду. Ты даже не заметишь меня.

— Нельзя, — отрезал он.

— Но я не могу вернуться в Зелёный Берег. Родители Максов считают виновной меня и прогоняют. А в лесу холодно…

Душа у Ражного дрогнула.

— Ладно, подожди на базе…

— Тогда скажи Карпенко, чтобы не выгонял из кочегарки.

— Скажу…

Несмотря на поздний вечер, Ражный развернулся и поехал в город, рассчитав по времени, что как раз поспеет к открытию учреждений. Теперь ему чудилось, будто по крайней мере два человека дышат у него за спиной, все время подгоняя и заставляя оглядываться.

В областном военкомате ему сказали, что братья Трапезниковы находятся в ведении военной прокуратуры и им грозит срок до пяти лет лишения свободы за злостное уклонение от службы в армии и сопротивление силам правопорядка с нанесением телесных повреждений средней тяжести: два омоновца с сотрясением мозга и офицер со сломанной рукой находились в больнице. В прокуратуре ему в точности повторили формулировку обвинения и намекнули, что никакие ходатайства на областном уровне им уже не помогут.

— Это что за силы правопорядка такие, если два необученных парня поколотили пятерых? — ворчливо спросил он и, не дожидаясь ответа, ушёл.