Возвышение Криспа - Гарри Тертлдав

Дара прерывисто вздохнула, очевидно, гадая, кто же войдет к ней в комнату. Увидев Криспа, она воскликнула: «Хвала Фосу, это ты!» — и бросилась к нему в объятия. Но даже прижимая Дару к себе, Крисп не удержался от мысли, что ее возглас вполне годился бы и для Анфима — такая фраза исключала возможность оговорки. Интересно, долго императрица подбирала слова для столь универсального выражения?

— Расскажи мне, как это случилось! — потребовала Дара.

Крисп в четвертый раз за ночь обрисовал обстоятельства гибели Анфима. Без сомнения, до восхода эту историю ему придется повторять вновь и вновь. И с каждым разом рассказ как бы отдалял от Криспа ужас пережитого. Если так пойдет и дальше, с надеждой подумал он, возможно, ему удастся забыть о том, как сильно он перепугался.

Но Дара слушала его рассказ впервые и переживала так, словно сама была в святилище вместе с ним. Когда он умолк, она снова прижала его к себе.

— Я могла потерять тебя, — прошептала она, уткнувшись лицом ему в плечо. — Не знаю, что бы я тогда делала!

«Вечером она была более уверена на сей счет», — невольно подумалось Криспу. Но он не мог ее винить за это. А ее непритворный испуг напомнил ему о собственных страхах.

— Безусловно, могла, — подтвердил он. — Не заплетись у него язык…

— Это твоя заслуга, — прервала его Дара. Криспу пришлось кивнуть. В конце концов, они с Мавром действительно загнали Анфима в угол, иначе он вряд ли допустил бы столь роковую ошибку.

— Твоя тоже. Если б не ты, меня бы здесь не было. — Крисп, в свою очередь, крепко обнял Дару, признавая тем самым, что он в долгу перед ней, и выражая свою благодарность.

Она, очевидно, почувствовала нечто подобное.

— Мы нужны друг другу, — тихо промолвила она, подняв голову и заглянув ему в глаза.

— Даже очень, — согласился Крисп. — Особенно теперь.

Дара точно не слышала его.

— Мы нужны друг другу, — повторила она, скорее самой себе, чем ему. — И мы нравимся друг другу. Такое сочетание — хорошее начало для… любви?

Крисп уловил заминку перед тем, как императрица решилась выговорить последнее слово. Он бы тоже не решился назвать их отношения любовью. Заниматься любовью — еще не значит любить: таков был один из уроков Танилиды. И все же…

— Хорошее начало, — согласился он, ощущая, что не лжет. А потом добавил:

— Да, кстати, ты забыла еще кое о чем.

— О чем же? — спросила Дара.

— Я обещаю, что отныне тебе не придется тревожиться о рыбках.

Дара недоуменно моргнула, потом рассмеялась. Но в голосе ее звучало серьезное предостережение:

— Да уж, постарайся. Анфим ни капельки не зависел от моего расположения, в то время как ты…

Она осеклась. Крисп додумал то, что Дара не решилась сказать: в то время как он, узурпатор, не имеет никаких прав на трон, пусть даже и уселся на него своей крестьянской задницей. Крисп знал, что Дара права. Знал он, однако, и то, что, если его правление будет удачным, со временем никто не вспомнит о правах. Но со временем — не значит сейчас. Сейчас каждая ниточка, связывающая его с императорской династией, которую он низверг, поможет ему удержать власть, пока он в ней не укрепится. Следовательно, раздражать Дару нельзя ни в коем случае.

— Я же сказал, что впредь тебе не придется из-за этого переживать, — напомнил он.

— Да, сказал. — Она словно пыталась уверить в этом саму себя.

Крисп поцеловал ее, после чего произнес таким деланно-официальным тоном, что даже насмешник Мавр мог бы ему позавидовать:

— А теперь, ваше величество, с вашего позволения мне необходимо уладить еще парочку мелочей, пока не наступило утро.

— Ну конечно, всего лишь парочку, — ответила она с улыбкой, подстраиваясь под его тон. И после короткой заминки добавила:

— Ваше величество.

Крисп поцеловал ее еще раз и побежал. Стража, стоявшая возле особняка, подняла топоры, отдавая ему честь. Через пару минут прискакал Мавр, ведя Криспова Прогресса в поводу.

— Вот твой конь, Крис… э-э… ваше величество. — Мавр понизил голос и спросил доверительным шепотом:

— Но зачем тебе понадобилось это животное?

— Чтобы поездить верхом, разумеется. — И, пока его названый брат приходил в себя от изумления, Крисп, повернувшись к Твари, коротко с ним переговорил. Закончив, он спросил:

— Ты понял? Ты сможешь это сделать?

— Я понял. Если смогу, сделаю. Если не смогу, погибну. Как и ты, — ответил северянин с обычной для халогаев кровожадной прямотой.

— В таком случае постарайся сделать все, что в твоих силах, ради нас обоих, — отозвался Крисп. Он запрыгнул на спину Прогресса и натянул поводья. — А теперь поехали! — велел он Мавру.

— Ясненько. Поехали так поехали, — сказал Мавр. — Ты собираешься в какое-то определенное место или просто прошвырнемся по городу?

Крисп успел уже пустить коня рысью.

— К дому Яковизия, — бросил он через плечо, направляясь к западной стороне площади Паламы. — Надеюсь, он у себя; единственный, кто любит… любил… пирушки больше него, это Анфим.

— А зачем нам Яковизий?

— Затем, что он по-прежнему держит уйму конюхов, — ответил Крисп. — Если я собираюсь стать Автократором, люди должны об этом узнать. Они должны увидеть, как меня коронуют. И проделать это надо как можно скорее, пока никому не пришло в голову перехватить у меня трон. Конюхи смогут оповестить весь город сегодня же ночью.

— И перебудить всех горожан? — сказал Мавр. — Люди тебя за это невзлюбят.

— Жители столицы больше всего на свете обожают зрелища, — откликнулся Крисп. — Они не простят мне, если я их не разбужу. Вспомни Анфима: в городе Видессе можно вытворять что угодно, главное — не быть скучным.

— Может, и так, — протянул Мавр. — Дай-то Фос!

Они спешились напротив особняка Яковизия, привязали лошадей к коновязи и подошли к парадной двери. Крисп принялся дубасить в нее. Дворецкий Яковизия Гомарий наконец открыл в двери окошечко и вгляделся во тьму. Какие бы бранные слова ни были готовы слететь с его языка, он придержал их, узнав Криспа, и ограничился лишь восклицанием:

— Благим богом клянусь, Крисп! Ты рехнулся, что ли?

— Нет, — ответил Крисп. — Мне необходимо немедленно увидеть Яковизия. Передай ему это, Гомарий, и скажи, что отказа я не приму.

Он с тревогой ждал ответа: если Гомарий скажет, что хозяина нет дома, все его планы провалятся в тартарары. Но дворецкий лишь захлопнул окошечка и ушел.

Вернулся он пару минут спустя:

— Он говорит, ему плевать, даже если бы его хотел видеть сам император.

— Так и есть, Гомарий, — сказал Крисп. — Его хочет видеть император.