Восхождение самозваного принца - Роберт Энтони Сальваторе

Если эти слова и убедили Келерин'тула, внешне он никак этого не показал.

Роджер растерянно усмехнулся.

— Неужели ты так и не понял, как тяжело приходится Джилсепони среди этих напыщенных придворных павлинов? — спросил он эльфа. — Она никогда не станет учить этих подлых вероломных глупцов ничему серьезному и уж тем более не нарушит ради них свое слово. Главнокомандующий королевской гвардией — ее заклятый враг. Если кто-нибудь и застанет Джилсепони, танцующую би'нелле дасада, то это будет последним, что он увидит перед смертельным ударом ее меча!

Келерин'тул долго и внимательно смотрел на Роджера, после чего удовлетворенно кивнул.

— А ты спрашивал ее про другое? — поинтересовался эльф.

— Да, и тоже напрямую, — ответил Роджер. — Как только Джилсепони даст ответ, я тебе его сообщу.

— Мы узнаем ее ответ раньше, чем ты, — со свойственным эльфам высокомерием заявил Келерин'тул.

И, слегка поклонившись, исчез в темноте. Дейнси подошла к Роджеру и крепко сжала его руку, чувствуя, что мужу требуется ее поддержка.

— Так она поедет с нами? — спросила она.

Вместо ответа Роджер утомленно прикрыл глаза. Ему было нестерпимо больно сознавать, что Джилсепони, лучший его друг, страдает, а он даже не знает, как ей помочь.

— Что ни день, то сражение, — проворчал Дануб, следуя за Джилсепони в их покои.

Они возвращались после горячих и напряженных споров с герцогом Каласом и парой других придворных. Разговор касался нынешнего положения в Палмарисе — по всем меркам вполне благополучного. Однако Калас настаивал, чтобы король пересмотрел основу управления городом и ратовал за отмену указа, по которому Браумин Херд был назначен епископом. Он повторял прежние свои утверждения, что нельзя сосредоточивать в одних руках обязанности настоятеля и барона. Поначалу Джилсепони не догадывалась, зачем герцогу понадобились все эти обсуждения. Потом наконец догадалась: тот просто стремился отвлечь внимание королевы от другого события — возвращения в Урсал Констанции Пемблбери.

Однако она не удержалась от того, чтобы вступить с Каласом в ожесточенный спор, хотя и понимала, что играет герцогу на руку. Тот постоянно что-то нашептывал Данубу на ухо, и вскоре все разумные доводы Джилсепони потонули в гуле голосов.

— Браумин Херд прекрасно себя проявил, — сказала Джилсепони, когда они с Данубом остались одни.

— Тебе кажется, что я сам не мог бы в этом разобраться? — буркнул король. — А ты только подливаешь масла в огонь. После твоих слов Калас готов превратить мой двор в поле битвы!

— Ты же знаешь о его неуступчивости, — заметила Джилсепони.

— Да, Калас упрям, — согласился Дануб. — Не меньше, чем ты, моя дорогая.

Эти слова, произнесенные каким-то чужим, отстраненным тоном, отбили у королевы желание продолжать разговор.

Вздохнув, она откинулась в кресле, чувствуя неимоверную усталость.

— Роджер и Дейнси пригласили меня провести зиму в Палмарисе, — немного придя в себя, сообщила мужу Джилсепони.

К ее удивлению, Дануб даже бровью не повел.

— Я обдумываю их предложение, — выжидающе добавила она.

— Возможно, это было бы самым разумным, — спокойно произнес король.

Чересчур уж спокойно. Внимательно взглянув на мужа, Джилсепони поняла: внутри у него все кипело. Слухи, насмешки, густо пересыпанные откровенной ложью, — как он, должно быть, устал от всего этого!

— Констанция Пемблбери возвращается в Урсал, — сообщил Дануб. — Вместе с Мервиком и Торренсом. Возвращается не на время, а насовсем. Здесь ее дом.

— У нее всегда было право выбирать, где ей жить, — ответила Джилсепони.

Король молча кивнул.

Она встала, подошла к мужу, взяла его за руки и посмотрела прямо в глаза.

Дануб отвел взгляд.

На следующий день Джилсепони отправилась в Палмарис. Ее отъезд не сопровождали ни фанфары, ни придворная шумиха. Не было даже полагающегося королеве сопровождения. С ней были только ее друзья — Роджер и Дейнси.