Фактор агрессии - Василий Орехов

Нервная система пассажирского дактиля почти не мутировала, работали даже симбиотические мониторы. Хотя в этом как раз не было ничего удивительного – колонии светящихся бактерий, образующих растр дисплея, жили своей паразитической жизнью и на мутации организма-симбионта практически не реагировали.

На ходовом и обзорных экранах не было видно ничего, кроме звезд, но оба дактиля, послушные воле пилотов, уверенно рассекали воздух перепончатыми крыльями, неуклонно приближаясь к цели. Их одичавшие собратья ночью предпочитали прятаться в руинах высотных зданий, так что за все время пути разведчики ни разу не подверглись нападению. По мнению Амоса Каплана, дикие птероиды гнездились именно в небоскребах, поскольку старт с земли для них был мероприятием весьма энергозатратным, им гораздо проще было прыгать с карнизов, набирать скорость и лишь потом расправлять крылья. Если так, то вдали от городов воздушное пространство должно было оставаться достаточно безопасным, если только в округе не водились одичавшие зенитные тетроиды. Однако бесполезный для дактиля радар, к которому сам он не мог иметь доступа, пал жертвой естественного отбора, так что об окружающем пространстве и таившихся в нем опасностях разведчики не имели никакого представления.

И все же лететь на освобожденном из паучьего кокона дактиле было намного лучше, чем в этом коконе пребывать. Если бы группа полковника Понтекорво задержалась в городе еще хоть на час, дело тем и закончилось бы. Потерю одного лишь Блэка можно было считать если и не чудом, то по крайней мере большим везением. Однако потеря друга и коллеги – это всегда потеря. Даже на Купера, привыкшего к массовой гибели подчиненных из десантного взвода, страшная кончина майора произвела удручающее впечатление. Остальные тоже подавленно молчали. Кроме всего прочего, эта нелепая смерть напомнила имперским агентам, что их миссия предельно опасна и каждый из них может погибнуть в любой момент.

– Командир! – позвал вдруг Тихонов по каналу связи. – Слышишь меня?

– Слышу, – ответил Понтекорво. – Что у тебя?

– По моим прикидкам, до цели осталось минут пятнадцать лету, – ответил биотехник. – Но в темноте и без радара мы ее промахнем. К тому же если базу охраняют зенитные морфы, приближаться вплотную может быть слишком рискованно. Надо садиться и дожидаться рассвета.

Понтекорво задумался.

– На земле может быть полно диких морфов.

– Но мы не можем кружить всю ночь, дактили выдохнутся. Да и поспать бы неплохо перед разведкой и штурмом. Сколько времени мы уже на ногах…

– Ладно, – принял решение командир. – Садимся. Всем быть наготове. В случае малейшей опасности – взлет.

– Есть, – отозвался Тихонов.

Через пару минут дактили коснулись земли и вразвалку, как гуси, побежали по поляне.

– Купер и Розен, наружу! – скомандовал Понтекорво. – Осмотреться. Остальным оставаться на местах, бдительности не терять.

Фред распахнул мембрану люка и выскочил из отсека. Лара спрыгнула следом, присела на одно колено, обводя окрестности бластером.

Дактили приземлились на большой поляне метров ста в диаметре. Проплешина была овальной формы, Купер решил, что это след от очень старого взрыва или дистанционной кислотной атаки. Учитывая близость исследовательской базы, вполне могло быть и так. Поляну со всех сторон окружали темные стены деревьев. Чуть поодаль, ближе к ее середине, в темноте виднелись вертикальные камни высотой метра по три, торчавшие в небо, как пальцы пытающегося выбраться из-под земли великана. Следов активности диких морфов заметно не было.

– Вроде чисто, – негромко доложил Купер по коммуникатору. – Пространство открытое, видно хорошо, дистанция до леса – около пятидесяти метров.