Сумерки героя - Дэвид Геммел

— Тогда мне, пожалуй, тут понравится. Как тебя зовут?

— Норда, и мы с тобой будем работать вместе в северной башне. Есть хочешь?

— Да.

— Тогда пошли завтракать. Сегодня тебе многому придется научиться. Этот дворец — все равно что кроличий садок, и почти все новенькие в нем путаются.

Когда Кива в самом деле совсем запуталась, пройдя по бесконечным коридорам и нескольким лестницам, они вышли на широкую мощеную террасу, где на длинном столе стояли мясо, овощи, копченая рыба, сыры и фрукты. На одном конце лежали караваи свежего хлеба, на другом высились кувшины с водой и фруктовыми соками Кива, следуя примеру Норды, наполнила тарелку хлебом, маслом и копченой рыбой. Сев за другой стол у стены террасы, они принялись за еду.

— Почему ты спросила, спала ли я с Серым Человеком?

— С Рыцарем, — поправила Норда.

— Ну, с Рыцарем.

— У нас тут между служанками полная гармония. У Рыцаря фавориток нет, у Омри — тоже. Если бы Рыцарь переспал с тобой, это вызвало бы разлад. Многие наши девушки только и думают, как бы его очаровать.

— Он очень привлекательный мужчина, только старый уже.

— Возраст тут ни при чем, — опять засмеялась Норда. — Он хорош собой, полон сил, а главное — невероятно богат. Женщина, которая завоюет его сердце, ни в чем не будет нуждаться, проживи она хоть десять жизней.

— Слушая тебя, я удивляюсь, почему он так и не завел себе жену.

— Жен у него было хоть пруд пруди. — Норда наклонилась к Киве и понизила голос: — Платных.

— Неужели он платит женщинам за удовольствие? — поразилась Кива.

— Каждый раз. Странно, правда? Наши девушки были бы его, только пальцем помани, а он посылает экипажи за городскими шлюхами. Они, конечно, нарядно одеты и увешаны драгоценностями, но все равно остаются шлюхами. Последний год он живет с Лалитией, рыжей столичной потаскухой. — Норда раскраснелась, и ее светло-голубые глаза метали искры.

— Я вижу, ты ее не любишь, — заметила Кива.

— Ее никто не любит. Она разъезжает повсюду в золотой карете с ливрейными лакеями, которыми помыкает немилосердно. А дома у себя колотит горничных, когда на нее накатывает. Злая она.

— Что же он в ней такого нашел?

— Увидишь ее — сразу поймешь, — прыснула Норда. — Как она мне ни противна, должна признать, что она необычайно красива.

— Я думала, он лучше разбирается в людях.

— Плохо же ты знаешь мужчин, — улыбнулась Норда. — Когда Лалития проходит мимо, слышно, как стукаются о землю их челюсти. Силачи, умники, ученые мужи, даже духовные лица — все покорны чарам ее красоты. Они видят ее такой, какой хотят видеть, а мы, женщины, видим ее такой, как есть, шлюхой. И не так она молода, как уверяет. На мой взгляд, она ближе к сорока, чем к своим мнимым двадцати пяти.

К завтраку стали сходиться другие слуги. Молодой человек в серой кольчуге, подойдя к двум собеседницам, снял шлем и улыбнулся Норде.

— Доброе утро. Познакомишь меня с новенькой?

— Это Эмрин, Кива, сержант домашней стражи. Он считает себя красивее, чем есть на самом деле, и приложит все силы, чтобы затащить тебя в постель. Такова уж его натура — не суди его слишком строго.

Кива посмотрела на парня: круглолицый, недурный собой, голубоглазый, с тугими завитками коротких светлых волос. Эмрин протянул ей руку, и Кива пожала ее.

— Не всему, что говорит обо мне Норда, можно верить, — сказал он. — На самом деле я добрая, чувствительная душа, ищущая свою вторую половину.

— Посмотрись в зеркало — и ты ее найдешь, — с милой улыбкой ответила Кива.

— Как ни грустно, это правда, — с обезоруживающей искренностью признался Эмрин, целуя ей руку. — Не забудь рассказать своей новой подружке, какой я отменный любовник, — добавил он, поворачиваясь к Норде.

— Как же, как же. Это были незабываемые десять мгновений, — подтвердила Норда, и обе девушки засмеялись.

— Пойду-ка я лучше, — покачал головой Эмрин, — пока еще у меня осталась хоть толика достоинства.

— Поздно, — улыбнулась Кива. Парень ухмыльнулся и зашагал прочь.

— Молодец, девочка, — сказала Норда. — Теперь он будет увиваться за тобой еще усерднее.

— Я к этому не стремлюсь.

— Не спеши сбрасывать его со счетов. Он и правда очень неплох в постели. Не самый лучший из тех, что у меня были, но очень даже ничего.

Кива засмеялась, и Норда присоединилась к ней.

— А кто же был самый лучший?

Не успев задать этот вопрос, Кива поняла, что совершила ошибку. Норда помрачнела, и Кива поспешно проговорила:

— Извини.

— Ничего — Норда накрыла ее руку своей. — Давай-ка заканчивать завтрак — у нас много дел. Сегодня должны приехать еще несколько гостей, и один из них чиадзе. Можешь мне поверить: более привередливого народа на свете нет.