Крисп Видесский - Гарри Тертлдав

— Прошу, ваше величество, — произнес маг, прокашлявшись. — Спрашивайте, что хотите.

— Благодарю. — Крисп повернулся к патриарху:

— Пресвятой отец, помогали ли вы Петронию бежать из монастыря святого Скирия?

Губы Гнатия дернулись, пытаясь выговорить «нет», но с них не сорвалось ни звука. Зато отражение патриарха во втором зеркале громко и ясно заявило из-за его спины:

— Да.

Гнатий дернулся, как ужаленный.

— Как вы это сделали? — спросил Крисп.

Ему показалось, что патриарх попытался сказать: «Я не имею к этому никакого отношения». Но отражение ответило за него:

— Я велел монаху, видом сходному с Петронием, подменить его, покуда тот молился в одиночестве. Прошлым вечером я послал священника, который позвал монаха по настоящему имени и вывел его из монастыря.

— Как звали того монаха? — спросил Крисп.

В этот раз Гнатий даже не раскрывал рта. Отражение, однако, ответило:

— Гармосун.

— Превосходные чары, — кивнул Крисп Трокунду, и глаза мага под тяжелыми веками зажглись удовольствием.

Гнатий переминался с ноги на ногу в ожидании следующего вопроса.

— Куда собирался Петроний бежать? — осведомился Крисп.

— Не знаю, — ответил патриарх собственным голосом.

— Секундочку, ваше величество, — жестко прервал его Трокунд и снова завозился с зеркалами. — Он отодвинулся, и его отражение ушло из второго зеркала.

— Больше не шутите так, пресвятой отец, — посоветовал Крисп. — Иначе вы об этом пожалеете, обещаю. А теперь спрашиваю вас еще раз — куда бежал Петроний?

— Не знаю, — повторил Гнатий. В этот раз Крисп услышал, как те же слова повторяет из-за спины патриарха зеркало. Он покосился на Трокунда.

— Он говорит правду, ваше величество, — отозвался волшебник.

— Боюсь, что так, — согласился Крисп. — Что ж, попробуем по-иному. Пресвятой отец, вы ведь родич Петронию — что бы вы сделали на его месте?

Гнатий явно попытался соврать снова — губы его зашевелились, но изо рта не вылетело ни слова. Зато ответило второе отражение:

— Крупнейшие поместья Петрония лежат на западе, между городами Гарсавра и Резаина. Там он найдет больше всего сторонников в борьбе за корону.

— И вы ожидаете, что туда он и двинется? — произнес Крисп.

Ответ был столь очевиден, что Крисп не ожидал, что Гнатий удосужится произнести его вслух. Патриарх действительно смолчал, но покорное чарам Трокунда отражение ответило за него:

— А чего вы еще ждете, ваше величество?

Крисп сухо хохотнул.

— Да, пожалуй, ничего другого. — Он обернулся к Трокунду: Кажется, я вновь у тебя в долгу.

— Я рад, что мог оказаться полезным, ваше величество, отмахнулся Трокунд. — Ваше предупреждение спасло меня от гнева Анфима пару лет назад.

— А твое мастерство спасло меня от гибели, когда Петроний наслал на меня губительные чары, — возразил Крисп. — Так что не стесняйся, называя цену за сегодняшнюю услугу.

— Меня во многом обвиняли, ваше величество, — ответил Трокунд, — но только не в скромности.

— Ваше величество, — выпалил Гнатий, то ли озабоченный собственной судьбой, то ли обиженный на то, что его забыли, — что вы сделаете со мной?

— Хороший вопрос, — раздумчиво протянул Крисп. — Если помощь самозванцу не измена, то что тогда измена, Гнатий? Может, выставить твою голову на Веховом Камне, в назидание прочим?

— Лучше не стоит, — отозвался патриарх достаточно спокойно, чем заслужил неохотное уважение Криспа.

— Еще как стоит, Крисп! — возразила Дара. Гнатия передернуло, а Дара продолжила:

— Изменник ничего, кроме топора, не заслуживает. Что сделает с тобой, со мной, с нашим ребенком Петроний, если он — Фос оборони — победит?

Гнатий слушал ее весьма внимательно. Он никоим образом не мог знать о беременности Дары, прежде чем она упомянула о ней, однако тут же нашел способ воспользоваться этим известием:

— Ваше величество, как можете вы казнить человека, соединившего вас узами брака и тем сделавшего законным вашего наследника?

— Почему нет, — огрызнулась Дара, — если ты поженил нас ради того, чтобы отвлечь внимание от монастыря святого Скирия и спустить на нас своего кузена?

Патриарха опять передернуло.

— Думаю, убивать тебя не стоит, — решил Крисп.

Гнатий просиял, Дара помрачнела.

— Но с поста патриарха я тебя снимаю, — продолжил Крисп. — На твое место я прочу аббата Пирра.

Гнатия передернуло в третий раз.

— Я почти готов пойти на плаху, лишь бы на мое место не сел такой фанатик.

— Священникам из его окружения я доверяю. Если бы я мог доверять твоим подпевалам, я бы заставил тебя сдержать слово.

— Я же сказал «почти», — быстро напомнил патриарх.

— Действительно? Вот что я сделаю. Пока синод не избрал Пирра, я отправлю тебя в монастырь святого Скирия, где он сейчас аббатом. Это поможет тебе удержаться от необдуманных поступков.

Гнатий открыл было рот, но Крисп прервал его:

— Подумайте, прежде чем вновь заявлять, что скорее пойдете на плаху, пресвятой отец — нет, уже святой отец, вы теперь просто монах, верно? — потому что я могу и удовлетворить ваше желание.

Гнатий одарил его злобным взглядом, но протестовать не осмелился.

Крисп обернулся к Тировизию:

— Ты слышал, что я сказал?

Евнух кивнул.

— Хорошо. Отведи этого монаха в монастырь и передай настоятелю, что выпускать его нельзя ни в коем случае. И халогаев с собой возьми, а то как бы его не украли по дороге.

— Как будет угодно вашему величеству. — Тировизий кивнул Гнатию. — Не пройдете ли со мной, святой отец? — В отличие от Криспа, Тировизий переходил от одного титулования к другому с бессознательной легкостью. Гнатий, все еще носивший патриаршую ризу, последовал за постельничим.

— Лучше бы ты его казнил, — сказала Дара.

— Живой он мне еще может пригодиться, — ответил Крисп. — Кроме того, теперь он никуда от меня не денется. Они с Пирром презирали друг друга годами. Теперь, когда он в полной власти настоятеля, сторожить его будут лучше, чем в тюрьме. И кормить хуже, готов поспорить. — Он вздохнул. — Мне было бы намного легче, если бы я хоть на секунду поверил, что солдаты еще застанут Петрония в городе. А если нет… — Крисп замолк, пытаясь сообразить, как можно поймать скрывающегося в родных поместьях мятежника.

— Боюсь, что нет, — заметила Дара.

— Я тоже боюсь, — ответил Крисп. Петроний был умен и бесстрашен. Единственной слабостью, которую подметил в нем когда-то Крисп, было тщеславие; способный на многое, он полагал, что может все. Криспу пришла в голову малоприятная мысль, что месяцы, проведенные в монастыре, могли излечить Петрония и от этого недостатка.