Тихий Дозор - Алексей Кунин

– Феликс! Здравствуй, мальчик мой.

– Рад видеть вас во здравии, дядюшка. Как добрались?

– Я приехал, как только смог. Приехал бы даже и без твоего письма: город с самого утра полнится самыми нелепыми слухами, так что твой посыльный застал меня за сборами. Выехал сразу после полудня и пока доехал до городских ворот, услышал с пол-десятка историй о внезапной кончине молодого графа. Кто-то утверждает, что ты вероломно напал на Энцо, застав его врасплох, когда он возвращался из твоего замка. Кто-то рассказывает, что вы не поделили некую красотку из Арса. Естественно, я предпочел бы узнать о деталях произошедшего от тебя, мой мальчик.

– Да, конечно, дядюшка. – Феликс помолчал, собираясь с мыслями.

Клаус Аккем был одним из близких друзей отца Феликса, Корнелиуса Ройса, хоть и вел происхождение из семьи торговцев и купцов, в отличие от благородных кровей барона. Будучи на десять лет старше и от природы обладая недюжинной смекалкой и хваткостью, Клаус был надежным другом и советчиком Корнелиусу, вплоть до его бесследного исчезновения во время осады Мирра. И таким же другом и наставником стал он для Феликса, особенно в послевоенные годы, во время обустройства Ройсом дел баронии.

Сейчас Клаус, сидя в кресле, смотрел на Феликса и взгляд его серых глаз был, как всегда, остр и цепок, несмотря на прожитые шестьдесят с лишком лет. Убеленная сединами голова, избороздившие лицо морщины лишь подчеркивали то благородное достоинство, с которым он встречал закат своей жизни.

– Да, прежде чем ты начнешь, – прервал Клаус мысли Ройса, – мне необходимо знать, что с телом графа? Сейчас в провинции нет никого из родственников Энцо, поэтому городской совет решил, что город должен озаботиться похоронами. Все-таки, как ни крути, род Вилардо когда-то владел Рюггеном. Мне поручено доставить тело графа в замок.

– Да, конечно. Я сам хотел просить тебя о том же. Кроме того, я отправил просьбу приехать по двум причинам, – начал Феликс. – Во-первых, будет правильней и лучше, если ты услышишь изложение ночных событий непосредственно от меня, а не в пересказе выживших наемников Энцо. Во-вторых, я, как и мой отец, всегда ценил твои советы и опыт. Тем более, поскольку речь идет о роде Вилардо, твой авторитет среди горожан Рюггена, как одного из присяжных, будет сейчас как никогда уместен.

Феликс отпил прохладного брусничного морса из чаши и принялся рассказывать. Клаус слушал, периодически крутя на безымянном пальце правой руки перстень с крупным опалом – признак сосредоточенности.

Вот уже почти столетие Рюггену завидовало большинство городов провинции Пейрам. История его возникновения не отличалась от сотен других городов королевства: стекавшиеся под защиту замка графов Северной марки крестьяне, ремесленники, торговцы отстраивали дома, лавки, храмы и харчевни. Затем вокруг разросшегося поселения возвели стену и родился новый город. В сундуки владетелей марки ручейками потекли серебро и золото: въездные и выездные пошлины, торговые сборы, налог на ремесло, сбор на содержание дружины. И так бы Рюгген и оставался одним из многих, если бы сто лет назад очередной граф Вилардо излишне долго размышлял, на чью сторону встать в междуусобице сыновей почившего короля Мейкора III. После восшествия на престол новый король, отличавшийся долгой памятью, как раз раздумывал о том, как примерно наказать столь медлительного лорда, когда его аудиенции добилась делегация от города Рюггена. Через два дня был оглашен указ короля о предоставлении Рюггену прав городского самоуправления. Делегацию возглавлял Теодорих Аккем – дед Клауса.

Феликс окончил рассказ, допил морс и взглянул на Аккема.

– Значит, двенадцать против шести, – произнес Клаус, задумчиво потирая подбородок. – Что ж, я всегда говорил, что Энцо умнее, чем кажется на первый взгляд. Вряд ли он напал бы на тебя, не имея такого превосходства. А если бы он добился успеха, учитывая, что у тебя нет наследника… Единый хранит тебя, мой мальчик. Однако во всей этой истории есть одно обстоятельство, – Клаус подергал мочку уха.

– Я согласен с тобой, – Феликс поднялся, повертел в руках пустую чашу. – Мы ведь оба с тобой знаем, как зовут это обстоятельство, не правда ли?