Чужак. Охотник - Игорь Дравин

Разговор с Арном и Вотром надолго не затянулся. Попрощавшись, я поднялся на второй этаж к Матвею.

– Ты знал об этом?

Я показал ему медальон Руки гильдии охотников.

– Конечно. Я был одним из принимающих решение.

– Кто бы сомневался. С делом знаком?

– Нет, и советовать тебе ничего не стану. Решать будешь сам, на месте.

– А по опыту что можешь посоветовать?

– Запасись одеждой и оружием. Разным оружием и одеждой.

– Понял, – ответил я.

– Сегодня ночью хоть нормально поспишь или опять будешь анализировать свои вылазки в погань?

– Матвей, когда мне приходится работать над ошибками, я как бы сплю. Тем более что бой с повелителем я закончил разбирать вчера.

– И как?

– На основании своих действий – как правильных, так и неверных – создал новый алгоритм боя с подобными тварями, учитывающий особенности моих плетений и техники работы с оружием.

– А утром сбегал на полигон, опробовал, вернулся и опять лег спать. Так?

– Да, – не стал я отпираться.

Матвей вздохнул:

– Загонишь ты себя.

– А эликсиры на что? – удивился я.

– Горбатого могила исправит. Я так понимаю, что ты и сегодня спать не будешь?

– Матвей! Как ты мог такое подумать. Я только ознакомлюсь с делом, прикину, что мне понадобится в поездке, – и сразу спать.

– Целых два часа.

– Но завтра я высплюсь точно.

– Ты неисправим. После того как ты стал охотником, ты изнуряешь себя еще больше. Только упор у тебя теперь не на работу с оружием, а на магию и погань. Вернее, не так. Раньше ты что-то придумывал вместе с Коларом, занимался часок со мной и бежал в погань проверять, как эта придумка работает. А что ты делаешь последние недели? Ты стал лезть в погань, а уж потом что-то придумывать, опробовать на полигоне и проверять в погани. И так день за днем. Изредка ты приходишь ко мне, и мы подгоняем технику работы с оружием под необходимые тебе задачи. Объяснишь?

– Поставь полог, – попросил я.

Матвей хмыкнул:

– Сделал. Самому трудно?

– Матвей, ты же знаешь, что для владения общей магией требуются не знания и сила, а время. Поэтому мы с Коларом и пробежали ее галопом, оставив вдумчивое изучение на потом. И зовом я не умею пользоваться. И слеза Тайи[25]лежит бесполезным грузом. И…

– И вырубать на полигоне Трона ты умеешь, – перебил меня Матвей. – Повелителя воздуха, одного из сильнейших боевых магов гильдии.

– Рассказал все-таки, – вздохнул я.

Молчание.

– Матвей, тебе я абсолютно доверяю, и если сегодня такой день открытых дверей, то слушай. Передо мной стояла задача как можно быстрее стать сильным по меркам Арланда. Если с твоей помощью и навыками гвардейца я в короткий срок стал сносно владеть оружием…

Смешок.

– …Полностью овладел школой боя Черных драконов, то с магией… С этим самым мощным оружием… С магией все не так. Благодаря профу, своим способностям и знаниям я смог сильно продвинуться в этом деле. Но цельной школы у меня нет. Это как сильно изъеденное червяками и надкусанное яблоко.

– Для подавляющего большинства то, чем ты владеешь, остается недостижимой мечтой, – заметил Матвей.

– Может быть. Но осознание того, что мне буквально не хватает пары-тройки лет для получения необходимых знаний, для получения целого плода одной школы, меня бесило. А если учесть, что я могу работать с четырьмя? Тут мы с профом и начали кое-что постепенно придумывать. Во-первых, скелетом моего магического искусства должно быть боевое направление. Во многом это ущербный путь. Практически у каждого сильного мага есть свои варианты стандартных заклинаний, основанные на тех знаниях, которые из-за недостатка времени я не могу освоить. Они могут не относиться напрямую к боевой составляющей школы, но позволяют улучшать или изменять ее. Мое преимущество – в возможности использования разных сил.

Во-вторых, постоянно, а не эпизодически пытаться использовать в плетениях знания моего мира. Сначала получалось плохо, но теперь… Видно, мы с Коларом прошли какой-то барьер. Хотеть – значит мочь. Если мы утыкались в стенку, то не долбились в нее тупо головой, а искали пути обхода. Это произошло на пятый месяц моего ученичества. Потом все понеслось как снежный ком.

В-третьих, на восьмой месяц Колару пришла в голову мысль использовать наши с ним знания не для приготовления отдельных плетений, а для создания зерна, основы, вокруг которой и образуется ядро новой школы магии. Очень эффективной школы. Своеобразной надстройки над любой стихийной. Школы с обратным эффектом. Это зерно внедряется в саму основу стихийной школы, прорастает внутри и вырывается за ее пределы, образуя внешний круг. А потом, основываясь на внешнем круге, можно пойти назад и восстановить потерянные фрагменты внутреннего. Ведь многие знания были утеряны, и ни одно яблоко нынешних стихийных школ не обходится без червей. Математическое моделирование трехмерных объектов стало для профа потрясением.

– И когда у него стало получаться, он решил уехать, – начал Матвей. – Не захотел подвергать вас обоих опасности. В Белгоре слишком много магов. И опасность исходила бы не столько от гильдии или властей города. Кто-то заметит, кто-то не со зла сболтнет, а потом кто-то приедет и попытается прикончить. Так? Поэтому он решил забраться в какую-нибудь дыру на своем острове и там создавать зерно. Так?

– Да, ты почти дословно повторил его слова. Но он планировал свой отъезд позже. Разрабатывая зерно, мы создали плетение, позволяющее маскировать магию.

Молчание.

– Что. Ты. Сказал. Повтори, – медленно произнес Матвей.

– Мы разработали плетение, позволяющее на небольшом расстоянии маскировать любые проявления магического воздействия. По крайней мере, в теории. Я взял у Глава один интересный артефакт, и мы немного поработали над ним. Вот тогда Колар и уехал.

Матвей взял со стола кувшин пива и в несколько глотков осушил его.

– Это все? – безжизненным голосом спросил он.

– Нет. Когда он уехал, запретив мне продолжать работать над зерном, я сосредоточился только на втором пункте нашей программы. Плетения моего мира, не связанные в систему. Через неделю после его отъезда я наткнулся в погани на лича[26]и едва смог унести ноги. Он не был искусен, но чудовищно силен. Ты знаешь, модернизированному профом плетению школы разума, позволяющему просматривать во сне различные события, я научился на второй месяц. Оно мне очень помогало оценивать произошедшее и исправлять ошибки. Две ночи я просматривал бой. Шаг за шагом. Никаких ошибок тогда я не делал. Лич был просто очень силен.