Вечные Пески. Том 4 - Лео Сухов

Но именно эта жалость, а вместе с ней — желание спасти как можно больше невинных, толкали меня вперёд. Туда, где не было другого выхода, кроме как подставить и без того обречённых на смерть кочевников.

Орда бы и так их убила. Но есть разница, умрут ли они, доверху насытив её жизненной энергией… Или, напротив, изрядно потрепав демонов в последнем бою.

И я считал, что кочевники этого заслужили. Не за то, что поклоняются синей тверди. А потому что отринули Законы Песка и Воды. За то, что предали остальных людей, противопоставив себя «чужакам».

Кого смогу, того из них выведу. Может, нам с ними повезёт. И тогда многие кочевники спасутся. А если нет? Значит, таков путь.

Глава 77

— Итак, первое, что тебе нужно сделать — отдать мне деньги на хранение, — заявил я прямо в лицо хану ханов. — Нет-нет. Не переживай. Они твои, а мы проследим, чтобы их у тебя не отняли.

Во дворце присутствовали Мгелай, его ближайшие союзники. И всего три десятка воинов. Остальные сейчас, всеми правдами и неправдами, делили имущество убитых ночью.

Поэтому, когда мы пришли, сотням Истора и Аримира никто не оказал сопротивление. А мы согнали всех в главный зал, чтобы поговорить. Ну и заодно собрать по закромам все возможные ценности. Правда, ханы об этом пока не знали. Потому как находились с нами в главном зале. И пытались отстоять имеющиеся денежные средства.

— Ты слишком много о себе возомнил, воевода! — прошипел хан Тимус и посмотрел на Мгелая: — Хан ханов! Брат! Позволь, я проучу этого наглого чужеземца!

— Нет! — поспешно воскликнул Мгелай, замахав руками, хотя и сам смотрел на меня зверем.

Подозреваю, впервые в его разбойной жизни его так нагло грабили… А это, конечно же, был грабёж, пусть вслух я и называл его иначе. Вот только ханы — далеко не невинные цветочки, всё они прекрасно понимали.

— Ты слишком ветрено относишься к деньгам, хан ханов… — поцокав языком, заметил я. — Да и твои братья-ханы тоже. Деньги надо хранить у надёжных людей, а все расходы записывать.

— Это ты, что ли, надёжный человек? — мрачно осведомился хан Убилай. — Ты чужак!..

— Верно! — легко согласился я, не став дослушивать, что там у кочевника на уме. — Сторона непредвзятая. Умеющая распоряжаться деньгами. Это ведь мы их выдали тебе, хан ханов.

И я снова улыбнулся самой доброй своей улыбкой.

Есть время терпеть невзгоды, есть время получать выгоды. Этой ночью прошла граница между первым и вторым. И теперь я планировал изъять у хана ханов оставшиеся ценности. Иначе этот змей песчаный так и будет творить всё, что в его пустую голову взбредёт.

— Мои деньги — это мои деньги!.. — наконец, проговорил Мгелай, прищурившись и с ненавистью разглядывая меня. — Я никому не намерен их отдавать, воевода!

— Как хочешь, хан ханов… — я снова улыбнулся. — Тогда мы возьмём их сами. Ты же не станешь оставлять нож в колыбели неразумного дитя? Вот и мы не можем оставить тебе ценности, которые обязательно причинят тебе вред и боль.

— Ах ты!.. Почему мы все тут? Почему нас не выпускают⁈ — Мгелай попытался вскочить, но Истор, стоявший у него за спиной, надавил рукой ему на плечо, заставив сесть обратно на трон.

— Потому что так надо. Я сейчас буду рассказывать, как вам подготовиться к следующей ночи, — холодно ответил я. — А вы будете сидеть и внимательно слушать. Очень-очень внимательно. Чтобы ничего не забыть.

— Они грабят наши покои! — взревел Тисмурк. — Зуб даю, поэтому не выпускают!

Догадливый оказался, подлец.

— Тебе это с рук не сойдёт, чужак! — вслед за ним заревел хан Агалеш, хватаясь за меч.

— Нет, Агалеш! — бросил Мгелай, морщась от собственных слов. — Отпусти меч!

— Я убью этого чужака! — прорычал в ответ тот.

— В тебе так много злобы… — покачал я головой.

Агалеш поднялся, держа руку на рукояти. Истор внимательно посмотрел на меня, но я качнул головой, показывая, чтобы не мешал вздорному хану. Кочевникам нужно было преподать ещё один урок. Жестокий урок.

— Ты умрёшь, как помойный иух! — шипя от злости, пообещал мне Агалеш. — Я лично выпущу твои потроха погулять!

— Как хочешь, — спокойно ответил я, вытаскивая топор из петли на поясе. — Попробуй, хан.

— Агалеш, прекрати! — снова влез Мгелай, но ближник его уже не слушал, только плюнул на пол и процедил:

— Слабак!

С этим утверждением Агалеш вышел в середину зала, расправляя мышцы на шее. И, выхватив оружие из богато украшенных ножен, указал им на меня:

— Если ты не трус, выходи на бой, Ишер из Кечуна!

— Иду-иду, — кивнул я, приближая к нему.

— Я выпущу тебе кишки и подвешу к небу, чтобы твои потроха свисали бахромой перед твоим лицом! — горячился Агалеш, щедро раздавая обещания. — Ты будешь висеть на главной площади голым! И на твоей спине я вырежу, что это я тебя убил, чужак!

Перекидывать щит на левую руку я не стал. Моя победа должна была стать убедительной. Очень убедительной. Почему я был уверен, что сумею победить? Да потому что в стойбище я не только штаны протирал и на девушек смотрел.

Каждый раз я с огромным интересом наблюдал за тренировками. И самих ханов, и их лучших воинов.

Кочевники тренировались не по расписанию, а когда удаль молодецкая пёрла. А в силу привычки к бахвальству пёрла она часто. И каждый хан, как минимум, пару раз засветил свои навыки, сражаясь с избранными воинами. Так что я, в общем и целом, знал, на что любой из них способен.

А ещё я знал, что сильнее и быстрее их всех. Я полжизни жил на пределе сил, в постоянной драке и в готовности к ней. Я сражался с демонами, которые ночью и быстрее человека бывают. Те же гухулы, например. А кочевники всё делали с ленцой, даже тренировались так же. Они не были безрукими, нет. Просто никогда не стремились к пику возможностей.

— Убей его, хан!

— Давай, Агалеш! Выпусти ему кишки бахромой!

— Хан! Хан!

Избранные воины и ханы-ближники азартно поддерживали поединок. Один только Мгелай оставался хмурым, сидя на своём троне. То ли, в принципе, был поумнее большинства «друзей». То ли догадывался, что представляет из себя ветеран Кечуна и Илоса.

Агалеш, впрочем, тоже совсем уж дураком не был. Щитом, выходя на бой со мной, пренебрегать не стал. Тот у