Рысь. Патриций - Андрей Посняков

– А вот теперь идем, – глухо сказал Юний. – Если твои дружки попытаются тебя освободить, я немедленно убью и тебя, и их. Но тебя, естественно, первым. Шагай, чего встал?

Парень неохотно тронулся в путь. Нет, похоже, дружки решили бросить своего незадачливого сообщника на произвол судьбы – на быстро пустевших улицах никого видно не было, кроме нескольких поспешавших домой торговцев-разносчиков да десятка воинов, по всей видимости, направлявшихся на караульную службу. Пристроившись за воинами, Юний повел пленника до ближайшей корчмы, где потребовал у хозяина отдельное помещение.

– Желаете любить друг друга без помех? – понятливо осклабился тот. – У меня тоже найдутся красивые мальчики. Прислать?

– Не сейчас, – поморщился Рысь. – Вели, чтобы нам не мешали.

Он швырнул хозяину пару денариев.

– О, конечно, конечно, – приложив руки к груди, поклонился тот. – Никто вам не помешает, клянусь. Вот, поднимайтесь по этой лестнице.

Разбойник замешкался, и Рысь подтолкнул его в спину. Поднявшись по крутой лестнице, они очутились в довольно просторном помещении, забранном пушистыми коврами и бархатными шторами. Оно было обставлено как обычный триклиниум, то есть обеденный зал: небольшой столик, подставки для кувшинов с вином, три ложа, стоявших под углом друг к другу. Потрескивая, горели светильники, стоявшая в углу жаровня источала тепло и благовония.

– Садись и рассказывай. – Выпроводив хозяина, Рысь кивнул на ложе. – Да-да, рассказывай, или ты думаешь, что я привел тебя сюда для чего-то другого?

Послушно усевшись, парень испуганно посмотрел на своего пленителя:

– А что рассказывать-то?

Юний неожиданно расхохотался:

– Не думай, меня вовсе не интересует твое имя и имя твоего рода. Несомненно, это рыжий Квинтилий подослал вас меня убить?

– Не убить, – покачал головой пленник. – Всего лишь намять бока.

– Всего лишь? – Рысь хохотнул. – Ну, что? Намяли? Как вы меня выследили?

– Показал Квинтилий. Там, после суда. Мы ведь его ждали.

– Ах, понятно. А что, ты этого Квинтилия хорошо знаешь?

– Да, сказать по правде, не очень, клянусь Вотаном…

– Кем-кем?

– Я ведь из хавков, а Вотан – один из наших древних богов.

Рысь хохотнул:

– Видно по говору, что ты из германцев, – говоришь, словно мешки во рту ворочаешь.

– Я хорошо знаю язык римлян! – обиженно воскликнул парень.

На вид ему было лет шестнадцать, а может, и пятнадцать, и восемнадцать, во всяком случае – до двадцати. Да, вряд ли этот юнец имел какое-нибудь собственное дело, скорее всего, был у кого-нибудь на подхвате, да хоть у того же Квинтилия. Или нет, Квинтилий, судя по всему, редкостный идиот, дурачина, именно что дубина, как его обозвал судья. За всей этой шайкой, вероятно, стоит кто-то более ловкий. Хотя очень может быть, что и шайки-то никакой нет, так, балуются ребята по молодости да по дурости.

– Квинтилий богат? – Юний разлил по бокалам стоявшее на подставке вино.

– Богат? – парень покачал головой. – Нет, не думаю.

– Чего же он так легко разбрасывается сестерциями, дубовая голова?

– А, не знаю, – юный разбойник безразлично мотнул головой, – он не рассказывал, чего там у них в корчме было с этим рыбником, а я не особо-то и спрашивал.

– Так он тоже из ваших, из хавков, этот Квинтилий?

– Его отец – сигамбр, а мать – римская шлюха, – презрительно усмехнулся юнец.

– А ты, я вижу, не иначе как царских кровей?! – поддел Рысь.

– Не царских, но и шлюх в нашем роду не было! – гордо ответил пленник. – И я, Адоберт из рода Гилдуина, никогда не посрамлю свой род, хотя от него уже почти никого не осталось.

– О! – усмехнулся Юний. – Что-то ты слишком осмелел, парень. Не стоит ли передать тебя в руки правосудия за покушение на убийство?

– Мы не хотели тебя убивать.

– А это ты будешь доказывать претору! Вряд ли он тебе поверит.

Адоберт с горечью усмехнулся, резким жестом смахнув с худого лица прядь длинных темно-русых волос. В светлых глазах его на миг промелькнуло презрение.

– Ты сказал – правосудие? И это говоришь ты, римлянин?

– Да, правосудие! – твердо откликнулся Юний. – Оно есть, как сегодня смог убедиться твой рыжий приятель. Или ты считаешь, что всегда прав только тот, кто сильнее?

– А разве не так?

– Так живут звери.

Адоберт вскинул глаза:

– Так живут все!

– Вот, упрямое чучело…

– Зачем ты привел меня сюда – чтоб оскорблять или подвергнуть пыткам?

Рысь засмеялся:

– А я тебе не приводил, ты сам пошел со мной.

– Ну да, если бы не твой меч…

– А, так ты боишься смерти!

– Смерть от безвестного позорна! К тому же я мало что знаю про рыжего, так что вряд ли ты сможешь хоть что-нибудь из меня вытянуть.

За дверью, с лестницы, вдруг послышался какой-то шум, словно кто-то препирался. Рысь насторожился – проявленная парнем гордость как-то не очень вязалась с его испугом, и это несоответствие еще можно было понять, если бы Адоберт действительно был свободным варваром из диких пограничных племен. Но ведь это не так! Он боялся, явно боялся, но вдруг осмелел. С чего?

Чуть скрипнула дверь, и легкий сквозняк качнул в светильнике пламя. Юний, не раздумывая, резким ударом ноги повалил пленника на пол и, заломив руку, приставил к шее острый клинок.

– Стоять! – громко распорядился он, когда из-за распахнувшей двери кинулись в комнату двое. – Стоять! Или я проткну вашему приятелю шею.