Нагаш непобежденный - Майкл Ли

Неферата вздохнула:

— Ламашиззара иногда сложно понять. Но возможно, что и так.

— Но почему царя Шепрета волнует восстановление Живого Города? Разве у него нет своих забот с людьми-ящерами?

Царица оценивающе посмотрела на юную кузину. Похоже, Халида не так невнимательна к государственным делам, как казалось. Разетра была самым маленьким из великих городов, но близость к смертоносным южным джунглям и тамошним племенам людей-ящеров делала ее армию не знающей себе равных. Война обескровила Разетру, и теперь город боролся за выживание, отражая все усиливающиеся атаки боевых отрядов ящеров.

— Нельзя сказать, что это уж совсем неожиданно. — Неферата тщательно обдумала ответ. — Когда царь Шепрет говорит о новом царе на троне Кхемри, он имеет в виду одного из своих сыновей. Они напрямую относятся к древней царской семье и имеют неоспоримые права. Это даст Разетре могущественного союзника по западную сторону от Хрупких Пиков и позволит распространить свое влияние на всю Неехару.

За столом Совета Ламашиззар откашлялся, прочищая горло, и бормотание стихло.

— Это весьма благородная цель, достопочтенный друг, — сказал царь, — но при этом пугающая. Кхемри обезлюдел. Лишь шакалы да беспокойные призраки бродят по городским улицам.

Царь Шепрет кивнул. Еще молодым человеком он с отцовской армией дошел до Кхемри всего через несколько месяцев после сражения при Махраке и своими глазами видел засыпанные песком улицы города.

— Согласно моим источникам, многие жители Кхемри бежали в Бел-Алияд, надеясь начать там новую жизнь. — Он пожал плечами. — Их можно вернуть обратно, если будет подобающий стимул.

Халида фыркнула:

— Он имеет в виду — на кончике копья?

А ведь девочка совершенно права, подумала Неферата. Она быстро повернулась и снова взяла кисть. «Дай Шепрету то, чего он хочет, — написала она. — Отдай ему Кхемри». Слуга тотчас метнулся к ней и почтительно взял послание из протянутой руки царицы.

Халида посмотрела ему вслед.

— И что, царь в самом деле следует твоим советам?

— Такое случалось, — задумчиво ответила Неферата.

— Правда, что ты действительно правила городом, пока он сражался с Нагашем? Ну, тогда, много лет назад?

Вопрос застал Неферату врасплох.

— Кто тебе это сказал?

— О, — ответила Халида, внезапно смутившись. — Вообще-то, никто специально. Все об этом знают — во всяком случае, в Женском дворце.

— И незачем об этом говорить где-нибудь еще, — предостерегла ее царица. — Возможно, в других городах к царицам относятся по-иному, но здесь, в Ламии, такое не допускается. — Она помолчала, тщательно обдумывая слова. — Давай скажем так — это было трудное время, и мы вели непростые переговоры с Восточной Империей. Я… советовалась с великим визирем Убайдом по многим вопросам, когда царь отсутствовал, и больше ничего.

Халида задумчиво кивнула и снова повернулась, чтобы взглянуть на Совет.

— Шепрету тогда было примерно столько лет, сколько сейчас мне, — пробормотала она. — Он выглядит таким старым. А вы с Ламашиззаром до сих пор выглядите так, будто вам всего по тридцать.

Неферата замерла.

— А ты замечаешь куда больше, чем мне казалось, ястребенок.

Последние девять десятилетий Ламашиззар с преданными людьми упорно трудились, расшифровывая книги Нагаша и пытаясь воссоздать его эликсир бессмертия. Первые несколько лет царь регулярно советовался с ней, и, несмотря на свои опасения, Неферата помогала, объясняя основные методы некроманта по составлению зелий и чтению заклинаний. Экспериментирование с книгами Нагаша давало ей хоть какое-то занятие. Возвращение к спокойной уединенной жизни в Женском дворце казалось царице уделом более страшным, чем даже смерть.

Потребовалось четыре года проб и ошибок, чтобы создать слабое подобие эликсира. После этого Ламашиззар больше не приглашал ее. Неферата каждый месяц получала небольшую склянку с эликсиром, что помогало замедлить процесс старения, и это все. Насколько она знала, Ламашиззар со своими аристократами все еще экспериментировали с эликсиром в нежилом крыле дворца. Но она понятия не имела, что в конце концов сталось с Арханом, бессмертным пленником царя.

— Нам с братом очень повезло, — ответила Неферата как можно более небрежно. — Благословения Асаф очень сильны в царской семье. И всегда были.

Халида хмыкнула.

— Надеюсь, мне хотя бы вполовину так повезет, когда я доживу до ста лет, — заметила она.

— Время покажет, — сказала царица и поспешила сменить тему. — Что там говорит царь Теремун?

Девушка моргнула.

— А… кажется, он спросил Шепрета, что тот имеет в виду под восстановлением законного порядка. Что-то в этом роде.

Пока Неферата обдумывала этот вопрос, Шепрет повернулся к царю Зандри и ответил:

— За столетие войн терпение народа истончилось. Нужно ясно дать им понять, что эпоха Нагаша завершилась, а для этого требуется, чтобы на троне Сеттры появился новый царь, а рядом с ним — Дочь Солнца.

Неферата резко втянула в себя воздух. А вот это умно, Шепрет, подумала она. Просто очень умно. Предложение, которое почти точно получит поддержку Ламии. Со времен Сеттры Великолепного жрецы-цари Кхемри женились на старших дочерях ламианской царской семьи. Первая дочь ламианского царя нарекалась Дочерью Солнца, потому что являлась живым воплощением соглашения между богами и народом Благословенной Земли, и в результате этого брака возникал союз между духовной и временной властью на троне Сеттры — один из краеугольных камней силы Кхемри.

Царь Разетры, что совершенно очевидно, предлагает альянс с Ламией, один из тех, что, в теории, пойдет на пользу обоим городам. Однако ни один из великих городов этого не поддержит.

Словно по сигналу, царица Нумаса Амунет повернулась в своем кресле и посмотрела прямо в лицо Шепрету. Она была дочерью Сехеба, одного из царей-близнецов города, и единственной уцелевшей после кошмарного цикла братоубийств, случившегося после внезапной смерти близнецов. У нее были черные, как оникс, глаза и улыбка, как у голодного шакала.

— Ты ставишь колесницу впереди лошади, Шепрет, — сухо произнесла царица Нумаса. — Ламашиззар и его царица сначала должны родить детей, чтобы твоя мечта осуществилась.

Остальные члены Совета отозвались нервным смехом — все, кроме болезненного царя Кватара, Найима. Тот оперся трясущимися руками о стол и с трудом поднялся на ноги. Найим был одного возраста с остальными, но еще юным послушником он оказался запертым в Махраке во время десятилетней осады Нагаша и так и не сумел до конца оправиться после пережитых страданий. Болезненно худой, лысый, со впавшими щеками, говорил он почти шепотом, то и дело вытирая слезящиеся глаза.

— Царь Шепрет говорит о восстановлении подобающего порядка вещей, но ошибается с приоритетами, — убежденно заявил Найим. — Величайшее преступление Узурпатора в том, что он нарушил священное соглашение между людьми и богами. Благословения, поддерживавшие нас тысячи лет, исчезают. Песок с каждым годом подступает все ближе к городам, наши урожаи сокращаются. Люди с каждым годом все больше болеют и живут значительно меньше, чем наши предки. Если мы не найдем способ искупить свою вину перед богами, через несколько сотен лет Неехара превратится в царство мертвых.