Пленен и опасен - Нидейла Нэльте

Стражи как по команде обернулись. Принц тоже бросил взгляд, но будто знал, кто зайдёт. А вот я понятия не имела, поэтому с тревогой посмотрела на дверь.

Принц же сказал, что уже всё? Пусть бы уже открыли портал!

На пороге появился нынешний регент Атавии, советник предыдущего короля Гюстав Мерс.

Высокий и худой, в тёмном плаще с изображением огненного дракона на груди — герб Атавии. Тронутые сединой волосы, цепкий стальной взгляд и уверенные, чёткие движения человека, привыкшего повелевать.

По плечам скользнула дрожь: регент пугал меня. Тот, кто с детских лет опекал моего принца — с тех самых, когда после заговора убили прежнего короля, а королева сошла с ума от горя и её отправили в какой-то дальний монастырь.

Ниссвил не любил об этом разговаривать. Я даже собиралась предложить вместе навестить его мать. Но до свадьбы решила помолчать.

Сейчас перед нами стоял мужчина, фактически удерживавший Атавию, пока принц взрослел, мужал и обучался. Я всегда немного робела в его присутствии.

Гюстав Мерс — очень сильный телепат, но почти лишён огненной магии. Однажды, когда мы с принцем только-только собирались объявить о помолвке, он позвал меня к себе. И попросил снять все ментальные щиты. Чтобы убедиться, что я не опасна для его высочества.

Разумеется, я не могла отказаться. И разумеется, и помыслить об опасности для принца не могла! Но воспоминание холодных лапок, которые проходятся у меня в голове, перебирают мысли и воспоминания, до сих пор вызывает дрожь.

Помню, как мне тогда стало плохо, даже жар поднялся. Принц отложил все дела и сидел рядом. Извинялся! Клялся, что не знал, о чём задумал регент. Что устроил ему выговор — уж он-то, Ниссвил, абсолютно уверен во мне. И вот станет он королём, тогда советник у власти не останется!

Не знаю, действительно ли он хотел отстранить человека, удержавшего для него трон. Или это был порыв эмоций. Но с тех пор я предпочитала обходить Мерса дальними дорогами. И всегда держать щиты.

Любой самый сильный менталист в итоге слабее среднего фаирпата. Огненная сила придаёт нашей магии значительный заряд. И тем не менее, я бы не рискнула выступить против регента.

Разумеется, он не мог не знать о пленнике. Говорят, в его руках собраны все самые важные политические нити.

Гюстав посмотрел на принца. В отличие от теневых магов, он не боялся, что раб увидит его. Наоборот, тонкие губы презрительно изогнулись в ответ на гневный взгляд янтарных глаз.

— Эльви, выйдем ненадолго, — поднялся с кресла принц.

— Но… — с недоумением глянула я на жениха, однако тот взял меня за локоть. И повёл к двери.

Продолжая удерживать цепь, я обернулась к пленнику.

На миг показалось, в его глазах мелькнуло что-то отчаянное, ранимое. Что-то от затравленного зверя. Просто невыносимо не хотелось оставлять его с этим ужасным человеком!

Но принц непреклонно вывел меня из комнаты, и оставалось только контролировать печати, руны и арканы.

Сзади хлопнула дверь — и я вздрогнула, показалось, прозвучало слишком громко.

Жених огляделся, после повёл меня в ту же Коричневую гостиную. Только сейчас здесь мне показалось не так уютно, как ночью.

В камине лежала свежая горка дров, но я не стала разжигать огонь. Наоборот, обняла себя за плечи, не выпуская из вида цепь. Приблизилась к окну.

Там, в Эрдане, что-то взорвалось, задрожало. Я не трогала печати, лишь смотрела, как раскрываются болевые пятна.

Да что же происходит?!

Принц приблизился сзади, положил руки мне на плечи, и я обернулась к нему. Заглянула в глаза.

— Льёрд Ниссвил… зачем ослаблять его перед боем? Он ведь наша последняя надежда. Вы сами сказали.

— Ты не веришь мне, Эльвин? — он взял ладонями моё лицо, всматриваясь.

— Конечно, верю! — прошептала я.

— Он слишком силён. Понимаешь? Он восстановится, едва дойдёт до Бесцветных земель. Именно поэтому приходится держать его в стазисе.

— А если он… не захочет? Начнёт отказываться есть, жить?

— Для этого есть ты, Эльвин. Ты же направишь его. Он не ослушается твоих арканов. Так ведь?

— Разумеется, не ослушается, — вздохнула я.

Великий Дракон свидетель, до отвращения не хотелось быть частью этой ужасной политической машины!