Предназначенная для двоих - Рин Скай

Переход сквозь марево был лишен каких-либо спецэффектов. Лишь колечко на пальце слегка нагрелось. По ту сторону реальности всё так же была ночь, лес стелился у подножия гор, и лил дождь. Я прошла еще немного и повалилась на колени – сил идти дальше не было. Сознание заволокло туманом, и на границе его послышались едва различимые звуки.

Несколько всадников с факелами, на вороных конях окружили еле стоявшую на коленях меня. Один из наездников спрыгнул и, сверкая антрацитово-черными очами, подошёл ко мне.

- Лордон! – сквозь заложенные уши услышала его бархатный баритон, и я упала в обморок.

***

Сознание постепенно возвращалось ко мне, но глаз я пока не открывала. Перед опущенными веками то и дело мелькали всполохи пламени – где-то рядом трещал огонь. По телу гулял промозглый сквозняк, а бок, раненный накануне, будто кто-то смазывал густой душистой субстанцией. Едва различимый бубнёж с каждой фразой всё более обретал смысл.

- Сейчас моя очередь, Стивник! – прогнусавил сиплый придушенный голос.

- Ещё чего! – возразил знакомый бархатный баритон. - Я первый её увидел, так что, вторженка моя!

Чуть приоткрыв ресницы, я смогла разглядеть силуэты двух говоривших парней. Чья-то сморщенная костлявая рука продолжала натирать мою рану травянистым зельем с сильным лекарственным запахом.

- Ты дал мне слово! Вспомни, я уступил тебе вторженца в тот раз, – тянул гнусавый фальцет. – А ты обещал, что следующий – мой!

- Вот именно. Вторженца. Неужто, девчонку потащишь к Грэйзу? – обладатель красивого голоса подошел к моей лежанке поближе.

- Да какая разница-то? Твой вторженец визжал не хуже последней лашаты! – фальцет так же приблизился к огню.

- В моём доме не сметь ругаться! – рявкнул старушечий скрипучий голос. – Даром, что принцы, метлой огрею – неделю будете лютое снадобье втирать!

- Ладно тебе, Годия, - миролюбиво проговорил Стивник. – Как она?

Я лежала ни жива ни мертва, боясь пошевелиться и открыть глаза.

- Жить будет, – мрачно ответила старуха. – Вы её наградили, Лордоновы дети?

- Нет, уже раненая вторглась к нам, – пояснил фальцет и поинтересовался: - скоро очнётся? Никогда не скармливал девчонок Грэйзу!

Старуха аж закашлялась от возмущения и прекратила мазать рану:

- Тогда, на кой Лордон, вы мне её сюда притащили? Еще и редкое снадобье потратить заставили? Грэйз бы сожрал и так, не леченную.

Звонкий удар котелка с мазью, со злостью стукнутого об стол, заставил меня вздрогнуть.

- О! Задёргалась, – обрадовался гнусавый. – Давай, альета, приходи в себя!

Поняв, что притворяться дальше не имеет смысла, я открыла глаза и увидела… прекрасного принца. По крайней мере, именно такой типаж представляла себе маленькой девочкой, читая «золушку» или «спящую красавицу».

Всполохи пламени плясали на молодом мужественном лице, отражаясь медовым оттенком в темных выразительных глазах, едва затрагивая прямой аристократический нос и длинную, словно эмо-чёлку иссиня-чёрных волос, ниспадавшую на высокий белый лоб. На вид, парню можно было дать чуть больше двадцати лет. Высокая крупная фигура его была облачена в чёрный бархатный камзол, на подобие тех, что видела на картинах, посвященных средневековью. На бедре, у расшитого золотом пояса, покачивался меч с инкрустированной драгоценными камнями рукоятью.

- Лордон… - слабо проговорила я, думая, что это его имя, и увидела, как задумчивые приветливые глаза парня удивленно поднимаются к густым бровям.

- Да какой он к Лордону Лордон? – прогнусавил второй.

Я с трудом перевела взгляд с ожившей картинки на не менее симпатичного мужчину, но чуть пониже ростом. Гнусавый обладал сине-васильковыми, густо отороченными ресницами очами. Брови его вразлет поднимались на широком лбу. Короткие волосы были так же темны, а камзол, хоть и был красно-коричневого цвета, но выглядел не таким нарядным, как у первого.

- Я – Стивник, – бархатным баритоном произнес черноглазый, с превеликим интересом оглядывая меня с головы до ног, и, задержав на мгновение взгляд на пальце с колечком, он продолжил: – Этот кровожадный алье – Зигмунд. А ты кто? Имя есть?

Я набрала полные легкие воздуха, собираясь ответить всё как на духу, но гнусавый нагло перебил меня:

- Какая разница кто она? Пошли быстрее! Рассвет уже занимается, Грэйз уснёт, и потом его не добудишься – жди следующей ночи. А я домой хочу!

- Зигмунд, мы не будем кормить Грэйза девицами! – очень спокойно возразил Стивник.

Они встали напротив, держа ладони на рукоятях мечей, и сверлили друг друга глазами.

- Петухи! – хмыкнула старуха. – Зигмунд, он всё-таки наследный принц, а ты так… не пришей кобыле хвост. Так что остынь!

Гнусавый тут же сник и сделался еще ниже ростом.

- Ну, Стивник! Ты дал мне слово! – выдал он последний аргумент.

Я лежала ни жива ни мертва. Угораздило же меня так попасть – из лап извращенца, в руки странных, не менее опасных принцев. Ну, смазливые, да, ничего не скажешь, только толку-то от этого, если они потащат меня скармливать какому-то чудовищу?

«Только бы этот Стивник уговорил своего подельника», - билось в голове.

- Хорошо, Лордон с тобой, всё равно не отстанешь! – вопреки моим желаниям  произнес бархатноголосый принц.

Зигмунд развернулся, кровожадно ухмыляясь и потирая руки. Ну чисто Ганнибал Лектор доморощенный… Показывали один раз по телевизору - до сих пор страшно вспоминать.

- Подъём, альета! Грэйз не любит жда-а-ать.

Гнусавый дернул меня за руку, рывком поднимая с ложа. Несмотря на то что, рана на боку успела поджить, я, не ожидая такой резкой боли, покачнулась и, опуская вниз задранную окровавленную футболку, упала на пол.

- Да она на ногах не стоит! – воскликнул Стивник.

Он поднял меня с пола и, придерживая, слегка закрыл от Зигмунда. Боль поутихла – мазь хорошо действовала. Ох, не помешал бы мне флакончик этого зелья впрок… получше всякого «Пантенола» заживляет.

- Ничего, Грэйзу легче будет! – гнусавый бесцеремонно вырвал меня из рук Стивника и потащил за собой на выход из лачуги.

Старуха, больше похожая на самую настоящую ведьму, с большим крючковатым носом, растрепанными седыми волосами и редкими, торчащими передними зубами, с несвойственной ей скоростью бросилась к двери, закрывая проход. Как я была ей благодарна! Даже она вступилась за непутёвую попаданку… Милая бабушка, а я её ведьмой окрестила.

- Э, нет. Вам тут не чёрный крест! Обратились к платной знахарке, извольте расплатиться, принцы Лордоновы! – проскрипела она, зло зыркая на гнусавого.

- Разберись, - прогнусавил Зигмунд и, отодвинув Годию, выволок меня за дверь.

Мне было больно и страшно. Да уж, не о таком восемнадцатилетии я всю жизнь мечтала… Зигмунд дотащил меня до стоявших недалеко от дома целительницы королевских стражников и толкнул к ним под ноги. Приземлившись на коленки с искрами из глаз – джинсы не очень-то спасали от мелких камешков и сухих веток, валявшихся на пыльной дороге, я попыталась кое-как прикрыться разорванной ветровкой.