Охотник на санги - Елена Жаринова

Бэзил научился делать искусственных музыкантов в миниатюре. Первым делом он создал группу «Битлз». Легендарные «жуки» вышли ростом около трех сантиметров – настоящие Дюймовочки. Бэзил выдал им инструменты и обучил соответствующему репертуару. Через неделю репетиций он натаскал их так, что лично я не отличал их песни от оригинала. Оставалось упаковать их в коробку и – хоть домой на каминную полку, хоть в машину. Усовершенствованную версию «Битлз» он подарил мне, так же как и следующий шедевр – группу «Секс Пистолз». Честное слово, Сурок, крошечный Сид Вишес зажигал не хуже настоящего!

Но на Земле у меня в машине всегда стоял диск «Алисы». Увы, Бэзил ни черта не смыслил в русском роке. Однако он обучил меня своему ноу-хау, и после нескольких забавных неудач у меня вышел вполне сносный Кинчев. Слушал я музыку громко. И мое любимое «Я начинаю путь…» весь Хани-Дью знал наизусть.

Филиал «Шамбалы», подначальный Натху, находился в полутора часах езды от моего дома. Сначала я петлял предгорьями, поросшими кедровыми лесами, потом впереди засверкало море и показалось мощное, облицованное серым гранитом здание, похожее на романскую крепость. Его окружала переполненная парковка. Я воткнул машину на свободное место и не без робости предстал перед окошечком секьюрити.

– Подождите здесь, – сказал охранник, пропуская меня в холл. – Я доложу, что вы пришли.

Я опустился на кожаный диван.

В офисе Натхая был один раз – когда меня утверждали адъютом. Теперь, поработав у Вираты, я мог сравнивать. У нас царил романтический бардак дореформенного НИИ – у Натха преобладал деловитый западный стиль. Сновали служащие в красивой униформе, урчали кофейные автоматы, звенели телефоны. Как и у нас, это были иллюзии, служившие игрушками людям и богам.

– Хэлло, Грег. Как добрался? Руки не дрожали? Тормоза не подвели?

Передо мной стоял Алан Нэй. Шикарный кремовый костюм, самодовольное лицо, чашка кофе в руке… За его спиной ковырял в носу тип по прозвищу Табаки. Меня он бесил еще пуще, чем сам Нэй. Чего стоили одни только приспущенные штаны и неизменная вязаная шапочка! Но при всей своей придурковатой внешности Табаки казался мне опасным, как притаившаяся гадюка.

– Все хорошо, хвала святому Терентию, – парировал я.

Нэй озабоченно нахмурился:

– Надеюсь, ты на меня не в обиде? Ничего личного. Ты же понимаешь, я не имел права молчать.

– Не бери в голову, Алан, – любезно улыбнулся я. – Ты мне ничем не навредил. Подумаешь, Вирата пошумел немножко, зато я помог девушке добраться до Атхарты. Сама бы она не справилась.

– Гы-ы-ы! Девушке! – встрял Табаки. – Помнишь, Алан, что она про него сказала?

Нэй неуловимо поморщился и процедил:

– Боюсь, девушка не оценила твой подвиг.

Я понял, что Нэй виделся с Фаиной. Еще мне показалось: он предпочел бы, чтобы я не знал об этом. С чего такая скрытность? Однако поразмыслить об этом мне не пришлось. Голос охранника сообщил:

– Господин Гобза, босс вас ждет. Второй этаж, до конца.

Без сожаления простившись с этим серпентарием, я отправился к Натху. В шикарной приемной навстречу мне вышла улыбчивая красавица в кимоно. Со словами:

– Проходите, Гобза-сан, – она распахнула передо мной дверь.

– Садитесь, Егор, – сказал Натх. – Мидори! Два кофе.

Японка тут же внесла поднос. Я с любопытством следил за ее семенящей походкой. Она ведь тоже адъют – иначе не смогла бы оказаться в «Шамбале». И стоило становиться адъютом, чтобы подавать кофе – пусть даже богу? Впрочем, у людей бывают и более странные предпочтения…

Тихо гудел компьютер. На стене висел огромный плоский монитор. В «Шамбале» любят поэкспериментировать с заставками, но такого я никогда не видел. Куда там голливудским спецэффектам! Полное ощущение, что смотришь в иллюминатор звездолета, несущегося сквозь метеоритный поток. Бац – вспышка прямо в глаза. Бац – осколок проскрежетал по корпусу корабля…

Натх долго не начинал разговор. Он пил кофе и внимательно меня изучал. Я платил ему тем же.

Хранитель одного из главных законов мироздания – высокий худощавый брюнет. Он носит длинный пиджак восточного покроя и гладко зачесывает блестящие волосы. У него узкое лицо, большие темные глаза, надменные губы и нос с горбинкой. Похож на Николаса Кейджа. Моя подружка Злата была бы от него без ума. Да, Сурок, была еще и Злата. Но, честное слово, разве это важно сейчас?

– Вы хотите снова попасть на Землю? – наконец осведомился Натх. Я открыл было рот, но он жестом остановил меня. – Вы помните Устав курьера?

Конечно, я помнил Устав. Его выдали мне в виде тоненькой книжечки, когда я подписал договор с «Шамбалой».

– Каково первое правило адъюта? – продолжал экзаменовать меня бог.

– Адъют – слепое орудие законов Вселенной, – покорно ответил я.

– Второе.

– Адъют не вмешивается в земные дела. Натх, я сам не понимаю, что на меня нашло. Я просто был не готов. Это больше не повторится… Вы можете на меня рассчитывать…

Я нес такую чушь, что от стыда горели уши. Натх терпеливо слушал меня, потом спросил:

– Вы знаете, зачем нужны правила?

– Чтобы сохранить Баланс, – отчеканил я.

– Для вас это пустые слова? Причуда ваших работодателей?

– Вовсе нет! – энергично возразил я.

Натх поморщился.

– Смотрите.

Бог небрежно пошевелил мышкой, и рисунок звездного неба на мониторе стал другим – как будто я сменил курс. Появился большой сиреневый шар, а вокруг него – несколько голубоватых, поменьше. Внизу экрана появилась надпись: XXL-?23.

– Солнечная система кси двадцать третья, – сказал Натх. – Полтора миллиона световых лет от Земли. Планета Вигон. Вы видите ее так, будто вращаетесь на ее орбите. Все происходит в режиме реального времени. Кстати, этот мир обитаем… Но ему осталось существовать несколько секунд.

Я ничего не понял и не успел спросить. Экран погас. Точнее, на нем исчезли звезды и планеты, осталась лишь Темнота. Та страшная Темнота, которой я уже научился смотреть в глаза… Но сейчас ее было так много, что я невольно отшатнулся. А на экране что-то полыхнуло беззвучно и многоцветно, потом все закрыл туман. Когда он рассеялся, в прозрачности первозданного мира горели совсем другие звезды.

Голос Натха звучал безжизненно и монотонно:

– Одни миры исчезают, им взамен появляются другие. Миров во Вселенной бесконечное множество. Если в одном непоправимо нарушен Баланс, Вселенная избавляется от этого мира, как от больного органа. Исчезнут и живые, и мертвые, и боги… Боги хранят Баланс, потому что люди недостаточно для этого мудры. Зато достаточно деятельны, чтобы его нарушать. Вы уверены, адъют, что будете выполнять правила?