Тьма наступает - Лиза Джейн Смит

Но они не стали драться. Шиничи сказал:

— Я разбиваю шарик. Вот здесь, — он повернулся к Дамону и закрыл глаза, — находится твой драгоценный брат. Я вкладываю это знание в твою голову — если ты сумеешь разгадать карту. Но когда ты попадешь туда, ты умрешь. Не говори, что я тебя не предупредил.

Потом он поклонился Елене и сказал:

— Сожалею, но и тебе придется умереть. Впрочем, я увековечил тебя в оде:

Ландыш и цикламены,

Роза и резеда.

От улыбки Елены

Отступила зима.

Ирис, сирень, и каллы,

И молодая листва

Там, где Елена ступала,

Низко склонилась трава.

Там, где ее пролегали следы,

Белые в них вырастали цветы.

— Я бы предпочла услышать внятные объяснения, где находятся ключи, — сказала Елена Шиничи, понимая, что после этой песни она уже вряд ли чего-нибудь добьется от Мисао. — Сказать по правде, меня уже тошнит от всей этой белиберды.

Она почувствовала, что все опять уставились на нее, и поняла, почему. Ее голос, манера держаться, манера говорить — все стало другим. Но ее собственным главным чувством было чувство свободы.

— Вот что мы сделаем, — сказал Шиничи. — Мы не будем забирать половинки ключей. Отыщи их, пользуясь подсказками — или каким-либо другим способом, если сможешь.

Он подмигнул Елене и отвернулся — для того чтобы оказаться лицом к лицу с бледной, дрожащей Немезидой.

Кэролайн. Чем она занималась последние несколько минут, никто не видел, но, в частности, она плакала, терла глаза и заламывала руки — по крайней мере такое впечатление сложилось у Елены, когда она увидела, что стало с ее макияжем.

— И ты тоже? — сказала она Шиничи. — И ты тоже?

Шиничи улыбнулся своей вальяжной улыбкой.

— И что я тоже? — Он поднял два пальца в виде буквы V, чтобы показать, что его «тоже» не равно кэролайновскому.

— Ты тоже на нее запал? Песни поешь, даешь ей подсказки, чтобы она отыскала своего Стефана...

— Не такие уж содержательные подсказки, — добродушно сказал Шиничи и снова улыбнулся.

Кэролайн попыталась ударить его, но он поймал ее кулак своей ладонью.

— А теперь ты собрался сваливать? — Она говорила на таких высоких нотах, что почти перешла на визг — не такой высокий, как визг Мисао, напоминавший дребезжание стекла, но тоже вполне внушительный.

— Мы собрались, — он кинул взгляд на мрачную Мисао. — Когда доделаем пару дел. К тебе они не имеют отношения.

Елена напряглась, но Кэролайн снова попыталась его ударить.

— После всего, что ты мне говорил? После всего, что ты говорил?

Шиничи оглядел ее с ног до головы. По его лицу было ясно, что он видит ее в первый раз. Он был явно озадачен.

— Говорил тебе? Мы разве разговаривали до сегодняшнего вечера?

Послышалось пронзительное хихиканье. Все повернули головы. Мисао заходилась от смеха, прижав ладони ко рту.

— Я воспользовалась твоей внешностью, — сказала она брату, глядя в землю, словно признавалась в детской шалости. — И твоим голосом. В зеркале, когда давала ей указания. Она как раз страдала из-за того, что ее бросил какой-то парень, ну я и сказала ей, что влюбилась в нее и отомщу ее врагам — если она кое-что для меня сделает.

— Распространит малаха среди маленьких девочек? — угрюмо спросил Дамон.

Мисао снова хихикнула.

— И парочки парней. Я знаю, как это бывает, когда внутри тебя сидит малах. Это совсем не больно. Он просто сидит — и все.

— А у тебя бывало так, что он требовал делать от тебя что-то, чего ты не хочешь? — строго спросила Елена. Она чувствовала, что ее синие глаза засверкали. — Это, по-твоему, не больно, Мисао?

— Так это был не ты? — Кэролайн никак не могла оторвать взгляд от Шиничи; она явно с трудом успевала переваривать новости. — Это был не ты?

Он вздохнул с полуулыбкой.

— Не я. Боюсь, что золотые волосы — вот где моя погибель. Золотые... или ярко-красные на черном, — торопливо добавил он, бросив взгляд на сестру.

— Так, значит, это была ложь? — сказала Кэролайн, и на секунду гнев на ее лице сменился отчаянием, а потом — грустью. — Ты всего-навсего очередной поклонник Елены.

— Послушай меня, — резко сказала Елена, — он мне не нужен. Я его терпеть не могу. Единственный мужчина, который меня интересует, — это Стефан.

— Единственный-единственный? — спросил Дамон, бросив взгляд в сторону Мэтта, который подошел к ним еще во время лисьей свалки, держа на руках Бонни. За ним шли миссис Флауэрс и доктор Альперт.

— Ты понимаешь, о чем я, — сказала Елена Дамону.

Дамон пожал плечами.

— Многие златокудрые девы в конце концов становятся невестами грубых йоменов... — Он затряс головой. — Почему я несу эту ахинею?

Его плотное тело нависло над Шиничи.

— Остаточный эффект... последствия одержимости... — Шиничи помахал в воздухе пальцами, продолжая смотреть на Елену. — Мои мыслительные модели...

Казалось, что сейчас начнется еще одна драка, но потом Дамон улыбнулся и сказал, прищурившись:

— Значит, ты разрешил Мисао делать с городом все, что она пожелает, а сам занимался Еленой и мной.

— И...

— Муттом, — торопливо, как послушная машина, закончил Дамон.

— Я имела в виду — и Стефаном, — сказала Елена, — Нет. Думаю, что Мэтт стал жертвой одной из каверз Мисао и Кэролайн, до того как мы наткнулись на тебя, когда ты уже совсем перестал быть собой.

— Значит, ты думаешь, что можешь просто так взять и уйти? — сказала Кэролайн зловещим, подрагивающим голосом.

— Мы уходим, — ровным голосом ответил Шиничи.

— Кэролайн, подожди, — сказала Елена. — Я могу тебе помочь — Крыльями Очищения. Тобой управлял и продолжает управлять малах.

— Не нужна мне твоя помощь! Мне нужен муж!

Гробовая тишина воцарилась на крыше. Далее Мэтт не решился принять на себя удар.

— Или по крайней мере жених, — пробормотала Кэролайн, положив руку на живот. — Тогда родители смирятся с этим.

— Мы что-нибудь придумаем, — тихо сказала Елена, а потом добавила твердым голосом: — Верь мне.

— Я не буду верить ни одному твоему слову, хоть ты... — Кэролайн закончила грязным ругательством. Потом она плюнула в сторону Елены. А потом умолкла — то ли потому, что сама так захотела, то ли потому, что так захотел сидящий в ней малах.