Ричард Длинные Руки - маркграф - Гай Юлий Орловский

Витерлих спросил в удивлении:

– Это вам хотелось бы сидеть тихо?

– Что вы, – воскликнул я. – Будь моя воля, я бы вообще лежал!.. Даже возлежал! А все подавали бы прямо в постель. И всех тоже.

– А что вам не дает сидеть тихо? – спросил он. – Тем более лежать?

Я развел руками.

– Шило в непотребном месте. Но давайте вернемся к истокам! Прежде чем что-то удвоить, надо решить, у кого ополовинить. Мы с сэром Готмаром с этой задачей справились! У сэра Кристина осталось… ах да, у него мало чего осталось.

– Да и самого сэра Кристина не осталось, – пробормотал Трандерт озабоченно.

Я развел руками.

– Как сказал мудрый сэр Витерлих, я задание выполнил. По-своему. Но ведь параметры мне никто не задавал! Я был в свободном полете. Впрочем, откуда у вас такая интеллигентность? Мы устранили серьезнейшую угрозу, вот что главное. И устранили, как принято, с перегибами, неизбежными и сопутствующими жертвами среди гражданского населения, разрушениями, пожарами, уничтожением культурных и некультурных ценностей… Но учтите, мы никого не насиловали!

Герцог поморщился, но вздохнул и согласился:

– Да, это можно поставить в оправдание. Все-таки насилие входит в обязательный ритуал. Ладно, примем это как данность. Сэр Трандерт и вы, сэр Витерлих, подготовьтесь к объяснениям, которые придется дать совету лордов Ундерлендов. Думаю, у них будет много неприятных вопросов… А доказательств после того, как там прошелся сэр Полосатый, наверное, не осталось вовсе.

Витерлих кивнул.

– Где пройдет сэр Полосатый, там сто лет трава не растет. И птицы не поют.

Пожалуй, только Витерлиха из-за его беспечного нрава гуляки не потрясла жестокая и кровавая победа над соперником герцога. Остальные пугливо перешептываются, прикидывают, как теперь все повернется, когда все поменялось так резко.

Импровизированный пир быстро перерос в официальный. В большом зале за накрытыми столами все больше знатных рыцарей, все в красивых праздничных костюмах, яркие и цветные. Слуги сбиваются с ног, а наскоро собранные музыканты поспешно налаживают инструменты и начинают играть преувеличенно бодро и приподнято.

Пир постепенно набирает обороты, тосты все вольнее, а речи бессвязнее, рыцари расстегивают пояса, морды наливаются здоровым буряковым цветом. Крепкие здоровенные мужчины, но ничего крепче вина не видели, даже с крепленым незнакомы, потому этические нормы насчет чрезмерной жестокости вскоре отступили перед натиском подкорки, меня начали поздравлять и те, кто сначала смотрел с отвращением.

Я улыбался, отвечал на тосты, не большой любитель пьянок, но меня не свалит с ног даже бутылка водки, голова ясная, однако я пробормотал виновато, что перебрал малость, нужно чуточку проветрить голову, и покинул зал.

Слуги тоже шарахнулись от меня, страшного человека, я вышел на крыльцо. Воздуха нет вовсе, настолько он чист и прозрачен. Грудь дышит легко, только в сердце все та же тяжесть.

Я уничтожил замок сэра Корнуэлла вместе с гарнизоном, сжег замок барона Кристина и чуть-чуть не сжег замок самого герцога. Самое ужасное, нет во мне ощущения, что сделал нечто ужасное или хотя бы просто нехорошее. Вот тот старуху-ростовщицу убил, а как мучился, всего себя переел по-всякому, а я два замка с людьми – и как с гуся вода. Не потому ли, что во мне часть Терроса? Или это я сам по себе такая сволочь, которой нельзя давать в руки даже простой молоток, потому что все начинает казаться похожим на гвозди?

За спиной приоткрылась дверь, я услышал легкие женские шаги. Не оборачивался, ждал, что скажет Жозефина, потом ощутил по аромату кожи, что это не она.

– И все-таки, – услышал я тихий голос леди Или, – огонь любви горит ярче, если рыцарь возвращается с победами. А это главное.

– И трофеями, – уточнил я не оборачиваясь.

Она подошла ближе и встала рядом, миниатюрная настолько, что даже на высоких каблуках и с этой неимоверной башней волос едва-едва дотягивается мне до плеча. Легкий аромат горных цветов, редких и живущих на высоких скалах, коснулся моих ноздрей.

– Трофеи, – заметила она, – спутники побед. Как и призы. Но разве не естественно, что женщины любят успешных? Даже, если их побаиваются другие мужчины?

– Понимаю, – пробормотал я, – к сердцу девушки лучше всего подходит главный приз, завоеванный на королевском турнире.

Она сказала лукаво:

– Сэр Полосатый, вы из породы победителей. У женщин глаз наметан. Тем более за это время даже моя милая Жозефина поняла такую спрятанную истину.

– Человека можно даже полюбить, – ответил я, – после того, как его хорошо узнаешь! Правда, и разлюбить, как узнаешь слишком хорошо.

Она засмеялась, красивая и женственная, еще не растерявшая запас красоты и жизненной силы.

– Мужчины просты, – заметила она, – но их не успеваем узнать слишком хорошо, что вас и спасает! То на охоте, то в походах, то месяцами гостите у приятелей.

– И все довольны? – спросил я.

– В семейной жизни, – сказала она серьезно, – нужно вести себя как с огнем. Не подходить слишком близко, чтобы не обжечься, и не очень удаляться, чтобы не замерзнуть.

– А у нас говорят, – вежливо возразил я, – настоящая любовь не та, что выдерживает годы разлуки, а та, что выдерживает годы близости.

Она снова улыбнулась, пожала плечами.

– Возможно, возможно. Однако мы, женщины, существа осторожные. Предпочитаем мужа, который всю жизнь в походах, любящему мужу, который не вылезает из вашей спальни, а потом требует развод. Вы заметили, как хорош граф Трандерт? У него прекрасный замок и богатые владения, но он проводит треть года здесь, в нашем замке!.. А барон Витерлих? А Бовман, Бульбоне, Феофан? Они все богатые и могущественные лорды, но мужчина не должен сидеть дома! Так, можно сказать, принято… Однако что это у нас за странный перекос в беседе?..

Я куртуазно поклонился.

– Стараемся показаться умнее, чем мы есть. А на фига это нам? Вы бесподобно красивы, этого достаточно, чтобы все мужчины завидовали герцогу. Я достаточно силен и, как говорят, удачлив, чтобы прожить вообще без мозгов. Мудрость – сила слабых.

– Вы умеете говорить комплименты, – сказала она одобрительно. – Это говорит о многом. Женщина любит, чтобы ей пускали пыль в глаза, и чем больше пускают этой пыли, тем сильней раскрывает глаза, чтобы больше пыли в них попало. Какие у вас дальнейшие планы, сэр Полосатый?

Я ответил бодро и по возможности бездумно:

– Самый лучший план – оставить все на волю случая! Я не хочу смешить до слез Господа, рассказывая вслух о своих планах.

Она кивнула.

– Это верно относительно долгого планирования. А на ближайшее будущее?

Я задумался, смачно поскреб в затылке.