Легенда о свободе. Мастер Путей - Анна Виор

Эти существа восхищали Идая. Мощь, заключенная в их мускулах, острота их по-звериному опасных зубов, мастерство, с каким они овладевали оружием. Так восхищали его когда-то эффы. Но от эффов Атаятан-Сионото-Лос отказался, так как они не были совершенны – их легко было обратить против создавшего их. Идай с отвращением вспоминал бросившегося на него зверя в подземельях Обители Мудрецов, ненависть к нему в глазах пса…

Потфар выглядел уставшим и недовольным. Он был мирным Мастером, как говорили в Тарии, то есть человеком чуждым войны и крови, трусливым и мягким. Работа со смаргами не нравилась ему, хотя в страхе перед Атаятаном-Сионото-Лосом он всегда льстиво лгал, что счастлив, выполняя ее, что почитает за честь ковать орудия войны.

– Потфар! – окликнул его Идай.

Тот обернулся с искривленными раздражением губами:

– Чего тебе, Пантэс?

– Ты не закончил… – Идай указал ему на троих смаргов, готовых произвести на свет подобных себе. Они были бесполыми, но в определенный момент взросления способны были размножаться, рождая других смаргов: все, что им было нужно для этого – много пищи и помощь Целителя Силы. Без воздействия Дара Целителя они погибали вместе с потомством.

– Я устал… – прошипел он. – Эти трое ничего не решают. Я посмотрю, может, ими займется кто-нибудь из моих помощников… Или пусть подыхают! Я устал! А моя жизнь намного ценнее, чем их!..

– Ты слышал, что вернулся Ках?.. – Лицо Ужвина Хайшо исказилось еще больше: Каха он ненавидел, а еще больше ненавидел, когда его сравнивали с Кахом. Идай же уважал когда-то этого человека – Годже Каха, а сейчас Маизану для составления мнения о беглеце было достаточно того, что Целителя ценит Атаятан-Сионото-Лос.

– Вернулся?! – взвизгнул Потфар. – Вернулся!.. Вернулся, когда вся грязная работа уже сделана?.. Где он? Я что-то его не вижу?… Пятьсот тысяч! Пятьсот тысяч смаргов, Маизан!.. Я их сделал! Я их создал! Я их отец! А кто он, Ках? Он явился, когда все почти закончено! Теперь он приложит руку к десятку-другому новых тварей и станет колоть мне глаза их превосходством над моими, как было с первыми поколениями, теми, что родились еще на севере от Дочерей Снегов!

– Его возвращение обрадовало нашего господина, Потфар…

– Не называй меня так… не называй…

– Но это твое имя!..

– Да… но не называй. Я закончил на сегодня и в конце дня хочу побыть просто Ужвином Хайшо… Так что, прошу, не называй…

Идай пожал плечами:

– Как пожелаешь…

А Потфар отвернулся и зашагал к своему небольшому, наскоро сооруженному домику, где он жил в последнее время. Идай знал, что Хайшо злят неудобства, в которых тот вынужден был работать, он также знал, что такая работа на господина отнимает у Потфара много сил, но сейчас время терпеть и прилагать усилия – придет еще время править!

Идай Маизан должен был вернуться сегодня к Атаятану-Сионото-Лосу, он проверил кузни, и это место, где работал Потфар с Целителями. Посетил он также особое место, где Мастера Роста, Целители и Музыканты пытались создать совершенно новое существо, имеющее крылья… Работа продвинулась, хотя существо не проживало больше трех дней. Идай был уверен, что приложи руку к творению Годже Ках, и оно не просто жило бы дольше, а стало бы практически бессмертным!..

Идай, немного помешкав – до сих пор это не давалось ему легко, – призвал Дар Перемещений, Дар из Второго Круга. Почувствовал чужую тонкую нить Силы. Молочный искрящийся туман окутал его, и уже через мгновение он стоял перед входом в зал Атаятана-Сионото-Лоса.

Пантэс набрал полную грудь воздуха, готовясь предстать перед господином, и открыл дверь.

Атаятан-Сионото-Лос царственно сидел на золотом престоле посреди белоснежного зала, позади него в огромном окне всходило солнце, создавая сияющий ореол вокруг головы Древнего – величественное зрелище. Глаза Атаятана-Сионото-Лоса были неподвижны, как и он сам. Рядом с ним стоял Бинк Лийталь, юный белокурый Музыкант из Второго Круга Динорады Айлид, который помогал пробудить Эт’ифэйну. Лийталь играл на арфе, не поднимая глаз и не замечая, что творится вокруг.

– Он не здесь… – услышал Идай негромкий голос Атосааля.

Бывший Верховный стоял сразу за сиденьями Первого Круга. Рядом с ним – нервно озирающийся, невысокий светловолосый человек, в котором Идай чуть погодя узнал Годже Каха. Ках без своей косы – так же неузнаваем, как Идай без бороды. Бороду Идай снова отращивал, но она все еще была очень коротка.

– Он путешествует?.. – так же тихо спросил Идай. Господин пользовался Путем Тени.

– Да. И уже давно… Похоже, мы не дождемся сегодня его возвращения. Придется прийти завтра.

Они втроем направились к выходу, и только когда массивная белоснежная с золотым дверь в Зал Древнего осталась позади, Идай поздоровался с Кахом:

– Приветствую тебя, брат. Рад, что ты вернулся.

Тот, к удивлению Идая, лишь скрипнул зубами, а Атосааль ухмыльнулся.

– Мне нужна твоя помощь, – вновь обратился Пантэс к давнему своему соратнику. – Грайлы живут лишь три дня после создания. Я уверен, что твоя чистая Сила могла бы это исправить…

Глаза Каха округлились:

– Грайлы?!

Эбонадо прыснул со смеху, что совершенно не пристало такому солидному человеку.

– Грайлы?! – Ках казался возмущенным. – Грайлы!.. Ты слышал, Эбонадо? Что еще за грайлы?..

– Нечто, что может летать… и убивать… – ответил Атосааль. – Работа – как раз для тебя…

– Какая-то гадость вроде смаргов?!

– Да…

– Да?! Я тебе еще раз повторяю, Атосааль, лучше будет, если ты меня прирежешь прямо здесь и сейчас!.. Я даже думать не хочу об этих твоих грайлах! Даже думать не хочу!!! Меня сейчас вырвет!!!

Он и в самом деле позеленел. Идай даже остановился, изумленный реакцией Годже Каха. Целитель лишился ума? Эбонадо Атосааль положил Каху руку на плечо и исчез – переместился вместе с ним.

Идай вздохнул. Работа на сегодня закончена, а он совершенно не устал, он полон сил и энергии, способен сворачивать горы… Пантэс направился в свои покои. Ходить ему нравилось больше, чем перемещаться – последнее приводило в некоторое смятение: он терялся и несколько мгновений не мог прийти в себя после использования чужого Дара. Его же собственный Дар, изначально направленный на работу с эффами, изменился. Всех существ, создаваемых Атаятаном-Сионото-Лосом, он чувствовал так же, как псов Древнего когда-то, именно поэтому господин поручает ему такую важную работу.

Покои Идая Маизана в этом дворце были несравнимо больше, чем его комнаты в Обители Мудрецов. И несмотря на некоторую нехватку мебели, здесь было более величественно. Сами стены – белоснежные с золочеными рисунками, дышали красотой, силой, влекли, словно домой… Хотя иной раз Идай Маизан просыпался посреди ночи и ему казалось, что белый мрамор, размягчившись и превратившись в кисель, обволакивает его, перекрывает дыхание, погребает, давит… Обернув его, будто саваном, мрамор вновь твердеет, и он оказывается погребенным заживо, без способности пошевелиться или хотя бы издать звук. Белая масса проникла в его рот, нос, уши, заполнила его изнутри, затвердела, остановив его кровь, остановив биение сердца, но он жив, он чувствует все, он знает, что не умрет, но жить по-настоящему уже не будет… С криком Идай просыпался, хватал ртом воздух, открывал окно, впуская в комнату ночной воздух, и только тогда ему становилось легче.