Чумные псы - Ричард Адамс

Едва углубившись в расположенный на полуострове заповедник, они увидели двух десантников в красных беретах, которые шагали им навстречу через дюны. Было видно, как они остановились и, глядя в бинокли, показывали куда-то на море. Майор Роз вышел из машины и решительно направился к десантникам, Дигби Драйвер тем временем помогал мистеру Вуду вылезти из машины и подставил ему плечо, чтобы тот мог передвигаться. Несколько минут у них ушло на то, чтобы добраться до солдат. Когда им это в конце концов удалось, майор Роз, казалось, немного успокоился.

— Мистер Драйвер, — сказал он, — тут майор Одри, он говорит, мол, у него приказ насчет этих двух псов. Занятно, но, оказывается, мы служили с ним в одном полку, прежде чем он перешел в десантники и стал прыгать с парашютом. Он говорит, что собак еще не застрелили, но, боюсь, этим беднягам все равно придется несладко.

— Что случилось? — воскликнул мистер Вуд. — Где они?

— Они вон там, — мрачно сказал Джон Одри, показывая рукой и передавая свой бинокль. — Правда, теперь едва ли вы увидите. Их далеко отнесло отливом, да сильное течение относит их к северу.

— Их еще может вынести на берег у Амбарной скалы, — предположил майор Роз. — Мили на полторы берег тут песчаный. Да и прилив начнется. Удержались бы только на плаву, — добавил он с сомнением. — Надеюсь, ваши парни не будут больше стрелять? Где они, кстати?

— Они остались на КП, — ответил майор Одри, — а мы с мистером Гиббзом пошли вдоль берега, чтобы не потерять псов из виду. Стрелять имеют право лишь командиры, а мы тут, разумеется, стрелять не станем, не волнуйтесь.

Мистеру Вуду помогли сесть, он молча смотрел на море в бинокль. Однако среди бегущих под серым небом волн уже ничего не было видно.

— Все, Раф… Больше не могу!

— Держись за меня зубами, Шустрик! Зубами держись!

— Холодно. Устал.

Лапы занемели. Холод. Ледяной холод. Остановиться, отдохнуть… Дышать приходится втрое чаще. В морду бьет колючая, ледяная вода, вверх-вниз, вверх-вниз. Это не сон. Это реальность, реальность! Мы скоро умрем.

— Прости, Шустрик… Это я про лиса… Это я во всем виноват.

— Вот оно! Вспомнил! Лис… велел сказать тебе… что ты… отменный парняга.

— Что?

— Отменный парняга… Ярок… Холод. Под воду. Жуткая, давящая тьма.

Питер Скотт слыл отличным моряком, но в зимнюю пору он редко выходил в море. В Слимбридже у него всегда было полно других дел, не говоря уже о его пристрастии к живописи и о необходимости поддерживать огромную переписку с отрядами биологов, которые по всему миру занимались проблемами сохранения дикой природы. Однако вышло так, что в гости к нему приехал возвратившийся из Новой Зеландии старый друг, тоже биолог, Рональд Локли, а тут еще пришло два письма от орнитологов, которые спрашивали у него совета, — одно от Боба Хейкока, егеря заповедника на острове Мэн, а второе от знаменитого майора Роза из Дриггского заповедника в Равенглассе. Погода для зимы стояла довольно мягкая, и гость мистера Скотта был не прочь совершить небольшое морское путешествие, тем более что он, как выяснилось, никогда прежде не бывал в Мэнском заповеднике. Так что двое выдающихся ученых погрузились на «Ориелтон», представлявший собой переоборудованную сэром Питером спасательную шлюпку, которую он считал исключительно удобной для плавания вдоль побережья и на острова.

Питер Скотт и Рональд Локли прошли морем около трехсот миль на север, в сторону Англси, наслаждаясь необыкновенно ясной в этом году погодой. По ходу путешествия они посетили несколько островов у Валлийского побережья, где находились излюбленные места мистера Локли; особенно запомнились ночевки на орнитологических станциях в Скокльхольме и Бардси, где местные егеря принимали их со всем радушием. Когда путешественники миновали Англси, то целых шестьдесят миль прошли при свежем попутном ветре, после чего в среду вечером встали наконец на якорь в тихом Порт-Эрине, где знаменитый книготорговец Алан Пикар с радостью предоставил им ночлег перед их отъездом на Мэн на следующее утро.

Пока Питер убирал остатки завтрака, Рональд встал к рулю и вывел «Ориелтон» на правильный курс. Покончив с этим, он взял бинокль и стал разглядывать гавань.

— Если мои старые глаза не обманывают, там что-то плывет. Может, тюлень, а, Питер? Черный и довольно крупный. Никак не думал, что тут водятся тюлени. Может, он просто на проходе?

— Это не тюлень, Рональд, — возразил Питер Скотт, наводя на резкость бинокль. — Поверните немного шлюпку. Я его вижу, но там еще что-то, что-то белое.

Непонятно… Может, чайка сидит на воде… Лучше подойдем ближе.

Локли дал газу, развернул шлюпку к гавани, и «Ориелтон» понесся на крутой приливной волне.

— Господи! — воскликнул вдруг Питер Скотт. — Знаете, что это, Рональд?

— Что?

— Две собаки плывут.

— Что? Откуда собаки? Чушь какая-то! Скажите уж сразу, что это лох-несское чудовище.

— Верьте или нет, но это две собаки. Одна, судя по всему, вот-вот утонет. Надо бы выловить их. Вот бедняги! Ума не приложу, как они здесь оказались. Поднажмите, Рональд, и возьмите правее.

Две минуты спустя сэр Питер Скотт, сбросив куртку, засучив рукава и зацепив отпорным крюком за ошейник, выволок на борт обмякшее и почти совсем закоченевшее тело черно-белого фокстерьера. Питер Скотт положил его на корму к ногам Рональда Локли.

— Боюсь, он уже покойник, — сказал Питер. — А второй, гляньте-ка, все еще барахтается. Можете сделать еще круг?

Второго пса, который был куда крупнее и без ошейника, Питер Скотт выволок на борт обеими руками и не без труда. Покуда «Ориелтон» ложился на курс, вновь развернувшись к югу, в устье дельты, Питер Скотт оттащил этого дрожащего и грозно рычащего пса в каюту и положил там на пол.

— Знаете, по-моему, фоксик все-таки жив, — сказал Рональд с кормы, ощупывая пса. — У него какая-то странная рана на голове. Один бог знает отчего. Он почти покойник, но сердце еще бьется. Питер, если вы сядете на руль, я попробую сделать ему искусственное дыхание.

— Совсем ледяной, — сказал Питер, сев на корму и проведя рукой по телу пса. — Надо бы как-нибудь согреть его на двигателе.

— Ну вот, дыхание восстановили. Непонятна мне эта рана на голове. Посмотрите, тут швы. Слыхали о черепно-мозговой хирургии на собаках? А все же, как эти псы оказались тут, а? Неужели какая-то свинья выбросила их за борт?

Прежде чем Питер Скотт успел ответить, пес в каюте залаял, да так злобно, словно защищал свою жизнь. Этот яростный лай перекрыл даже рокот двигателя, свист ветра и плеск волн, словно пес ополчился на весь мир. В его лае была некая артикуляция, каждый раз он начинался глухим рычанием «Р-р-р-р-р-р», которое переходило в высокое, яростное «Аф!», полное отчаяния и злобы. Это повторялось снова и снова: «Р-р-р-р-р-аф! Р-р-р-р-аф! Р-р-р-р-аф-раф!»

— Раф, раф, а? — произнес Питер Скотт. — Он, похоже, здорово на кого-то рассердился, а? Или, может, перепугался. А скорее всего, и то и другое.