Дорога шамана - Робин Хобб

После чего мы уселись, и почти сразу же слуга внес суп. Это была лучшая трапеза с тех пор, как я приехал в Старый Тарес. Пища была приготовлена прекрасным поваром для любимых хозяев, а не варилась в огромных котлах для двух сотен кадетов. Разница во вкусе и качестве поражала. Я испытывал глубочайшую благодарность за оказанную мне честь, когда думал о том, что этот прекрасный бифштекс зажарен специально для меня и мне не нужно вылавливать маленькие жилистые кусочки в водянистой каше. Однако я ел не спеша, стараясь сдерживать свой аппетит. На десерт подали замечательный яблочный пирог.

Спинк не отставал от меня, но умудрялся поддерживать разговор с дядей Сефертом. Он выразил восхищение домом и задал несколько общих вопросов о содержании сада и всего поместья. Кроме того, моего друга интересовало, сколько времени потребовалось, чтобы создать такое замечательное родовое гнездо. Улыбнувшись, дядя ответил, что на это ушла жизнь нескольких поколений. Он с гордостью говорил о собственных нововведениях, начиная от газовых труб и света, проведенных в винный погреб, что позволило обеспечить хранение вин при постоянной температуре. Спинк самым внимательным образом слушал подробные разъяснения, и я видел, что дядя проникается к нему симпатией.

По окончании обеда дядя предложил перейти в его кабинет, чтобы выпить бренди и выкурить трубочку хорошего табака. Но мои надежды на спокойный вечер в мужской компании рассыпались в прах, когда Эпини запротестовала:

— Папа! Ты сказал, что я могу поиграть с ними в тоусер! Ты же знаешь, как я этого ждала!

Дядя Сеферт тяжело вздохнул.

— Ну, ладно. Джентльмены, мы перейдем в гостиную, чтобы выпить сладкого вина с бисквитами и сыграть сотню-другую увлекательных партий в тоусер.

На его лице появилась грустная улыбка, и нам ничего не оставалось, как согласиться.

Очевидно, Пурисса разделяла любовь Эпини к азартным играм, поскольку она соскочила со стула и, подбежав к сестре, взяла ее за руку. Они отвели нас в самую необычную комнату из всех, где мне доводилось бывать. Первое, что меня поразило, это железная жаровня, украшенная изразцами с изображением цветов, на которой стоял кипящий чайник. Пол в гостиной был выстелен яркими плетеными ковриками из Себани, а поверх в художественном беспорядке лежало множество подушек экзотических цветов. Комнату освещали пузатые масляные лампы с раскрашенными абажурами и вдобавок к ним бесчисленное количество толстых желтых свечей всех размеров, стоявших в вычурных подсвечниках. Еще из обстановки здесь имелось несколько низких столиков, не выше моего колена, на один из них слуги поставили тарелки с бисквитами и графин с разведенным водой вином. Розовые крошечные птички, радостно чирикая, перепрыгивали с жердочки на жердочку в большой клетке. Высокие окна закрывали белые занавеси.

— Ой, мне следовало показать вам гостиную раньше, при дневном свете! — огорченно воскликнула Эпини. — Так вы не сможете оценить наши новые стеклянные шторы!

Тем не менее она подошла к окну и при помощи специального устройства раздвинула белые занавеси. Окна как такового мы не увидели. То, что предстало нашему взору, с натяжкой можно было назвать тканью, сплетенной из тонкой проволоки, на которую были нанизаны сотни, если не тысячи стеклянных шариков.

— В солнечный день, глядя в окно, вы сможете любоваться не нашим садом, а сказочным пейзажем, потому что наши шторы в каком-то смысле волшебные. Завтра вы оцените ее по достоинству, — заявила кузина, вновь задергивая занавесь.

Спинк и я все еще стояли, поскольку в комнате не было стульев. Дядя согнул длинные ноги и опустился на одну из многочисленных подушек. Пурисса уже устроилась на другой, а рядом удобно уселась Эпини.

— Располагайтесь, как вам удобно, — предложила она нам, доставая из ящика стола коричневую деревянную коробочку. — Моя мать последовала примеру королевы и обставила гостиную в том же стиле, что и она. В последнее время ее величество ужасно увлеклась всем себанийским. После обеда королева вместе с приближенными направляется в гостиную, где очень любит проводить время. И вы устраивайтесь, пожалуйста, вокруг стола.

Мы со Спинком неловко сели на подушки. Наши брюки не были предназначены для такой позы, а сапоги мешали сгибать ноги в коленях, но мы кое-как устроились. Между тем Эпини приготовила для игры ярко раскрашенные карты, керамические фишки и покрытую эмалью доску. Казалось, кузина получала удовольствие от одного только стука фишек по доске, пока она расставляла их по местам.

— Боюсь, я не знаком с этой игрой, — спокойно признался Спинк, пока Эпини распределяла между нами цвета.

— О, ничего страшного. Очень скоро ты разберешься, — заметил дядя с насмешливой улыбкой.

— Это так забавно, да и научиться совсем нетрудно, — с серьезным видом заверила моего друга Эпини.

Так и вышло. Несмотря на изящный декор, игра была до идиотизма простой. Требовалось добиться совпадения цветов и символов, а также произносить разные слова, если вы получили красное или синее соответствие. Эпини и Пурисса вскакивали и делали несколько па победного танца всякий раз, когда им удавалось заполучить выигрышную комбинацию. Мне довольно быстро надоело подниматься на ноги и объявлять, что мне удалось заработать очко. Однако Эпини настаивала, что таковы правила и я должен их выполнять. Но тут дядя в первый раз проявил твердость и заявил, что ему, мне и Спинку достаточно поднять руку. Некоторое время Эпини дулась на нас, тем не менее однообразная игра продолжалась. Что может быть хуже, чем бессмысленное времяпрепровождение?

Дядя Сеферт умудрился спастись — он заявил, что маленькой Пуриссе пора ложиться спать. За ней пришла няня, поэтому он вполне мог бы отослать девочку вместе с ней. Думаю, он настоял на том, что должен сам ее сопровождать, чтобы больше не участвовать в дурацкой забаве.

Теперь, когда двое участников удалились, игра пошла быстрее, поскольку часть фишек оставалась невостребованной и элемент неопределенности стал заметно меньше. Мы сыграли еще две партии, и вежливый Спинк продолжал делать вид, будто получает удовольствие, но я больше не мог этого выдержать.

— Достаточно! — воскликнул я, поднимая руки в шутливой капитуляции. С трудом улыбнувшись, я добавил: — Твоя игра меня утомила, Эпини. Не пора ли сделать перерыв?

— Ты слишком быстро устаешь. Из тебя не получится хорошего офицера каваллы, если ты не способен долго заниматься даже такой простой игрой, — ядовито заявила она и с улыбкой повернулась к Спинку. — А ты ведь еще не устал?

Он улыбнулся в ответ.

— Я могу сыграть еще пару партий.

— Превосходно. Так и поступим!

Я рассчитывал на поддержку Спинка, но, лишившись союзника, вынужден был сдаться, и мы сыграли еще три партии. Во время второй к нам заглянул дядя. Эпини тут же принялась приглашать его обратно в игру, но он категорически отказался, мотивировав это тем, что ему еще нужно поработать с кое-какими бумагами. Перед тем как покинуть гостиную, он напомнил, что завтра Шестой день, поэтому нам нужно лечь пораньше, чтобы не проспать утреннюю службу.