Все зависит от нас - Владислав Конюшевский

– Что я могу сказать… С одной стороны, поработали неплохо, но с другой – допустить смерть всех известных исполнителей – это явный непрофессионализм. Что-то ты, Илья, сдавать начал. Или удача отвернулась?

– Товарищ генерал-полковник, вы совесть имейте! На пустом месте вскрыли такое дело! А что «языков» нет, так это чистая случайность! На подготовку времени вообще не было… И то умудрились почти все предусмотреть, даже страхующий вариант с фугасом! Да если бы не тот камикадзе с гранатой, мы бы…

Тут я заметил, что командир лыбится, и заткнулся, а Иван Петрович, не переставая улыбаться, заметил:

– Эк ты разошелся, уже и пошутить нельзя. А вообще вы, ребята, молодцы. Действительно, дело важное сделали, и не ваша вина, что с исполнителями так получилось. Так что, Сергей, я думаю, тебе надо представление на свою группу писать…

– Так мы уже…

– Ну да… Как это я упустил… Про ЭТО вы никогда не забываете. Особенно Лисов шустростью отличается – как что ни сделает, тут же бумаги на звание Героя мне подсовывает.

Я надулся и буркнул:

– Один раз всего было и то за дело, а вы мне это теперь всю жизнь вспоминать будете…

– Конечно, буду – такое не забывается, ведь прямо за горло хватал, требуя звезду для своего крестника.

И видя, что я хочу опять возразить, предупреждающе поднял руку:

– Ладно, все – пошутили, и хватит. – И, сразу став серьезным, продолжил: – Сегодня, в девятнадцать ноль-ноль, вам обоим быть готовыми для доклада Верховному. Он уже в курсе случившегося, но про ваш разговор с Черняховским еще не знает. Хотя, возможно, Сталин ему звонил и генерал армии лично докладывал Иосифу Виссарионовичу о вашем приходе. Еще прошу учесть, что на совещании будет присутствовать Абакумов, поэтому следите за языком – это тебя, Илья, касается.

– Иван Петрович, что я, совсем дурак, что ли?

– Не совсем, поэтому, я надеюсь, мои слова до тебя дойдут. Сейчас можете быть свободны. Отдыхайте, пообедайте – у нас есть почти два часа. В восемнадцать часов чтобы были в моей приемной.

– Разрешите идти?

– Идите.

* * *

На совещании у Сталина я впервые увидел того самого Абакумова совсем рядом. До этого нас жизнь как-то не сталкивала, а сейчас с удивлением смотрел на молодого генерал-лейтенанта и прикидывал, насколько же он старше меня? Выходило, что совсем ненамного – года на три максимум. С ума сойти – почти ровесник, а возглавляет самую лучшую контрразведку всех времен и народов. Во всяком случае именно так СМЕРШ в мое время называли.

Само совещание началось с доклада Гусева и последующих за ними моих дополнений и комментариев Колычева. Когда Абакумов услышал, что в этом деле, возможно, замешаны люди из СМЕРШа, он сразу надулся и принялся ерзать, видно соображая, кто из подчиненных ему такую подляну мог подсунуть. Сталин слушал всех не перебивая и только изредка задавая вопросы. Было видно, что хоть ему и доложили обо всем заранее, он до сих пор в шоке из-за методов разборок генералитета. Ну да – раньше, в старинные времена, на дуэль вызывали, позже в крайнем случае морду били или донос писали, но чтобы так…

Хотя Виссарионыч, скорее всего, уже принял какое-то решение и теперь, следуя своей привычке, выслушивает остальных, чтобы составить окончательное мнение на этот счет. Глядя на вышагивающего Верховного, который изредка пыхал своей знаменитой трубкой, я неожиданно заметил, как его подкосила внезапная гибель ближайшего сподвижника. От Сталина остались только оспины и усы… Да еще и при ходьбе он стал странно крениться в левую сторону. Микроинсульт, что ли, со старичком приключился? Надо будет потом у Ивана Петровича спросить – с чего Верховный так сдал? Неужели действительно из-за Берии? М-да… Теперь ему и поговорить по-грузински не с кем будет – только если с охранниками…

Кстати, я, заинтересовавшись вопросом, какие последствия были после гибели Лаврентия Павловича и как эти последствия скажутся на выпуске боеприпасов объемного взрыва, выяснил – никаких. Приказ увеличить количество смеси отдал генерал-лейтенант Ложкин из военприемки, который и погиб в том же бункере. Зато ведущие инженеры остались живы и в скором времени сие секретное оружие появится в войсках. Вот это было бы очень хорошо, а то фрицы в Германии зарылись в землю, как кроты, и выковырять их оттуда уже сейчас стоит большой крови.

Я это на примере Восточной Пруссии хорошо понял – куда ни ткнись – укрепрайон с дотами, дзотами, «крабами» и бетонными капонирами. А с новым оружием мы их оттуда быстро выбьем…

– А вы, товарищ Лисов, так же считаете?

Ффух! Хорошо, что, задумавшись о своем, я не упускал нити разговора, идущего в кабинете, поэтому, резво вскочив, ответил:

– Так точно, товарищ Верховный главнокомандующий! На засаду это мало похоже. На случайную сшибку тоже. У обоих убитых – пуля в затылке. На войне всякое случается, но тут шанс был очень мал – так попасть.

Только я ответил, влез Абакумов:

– В тех местах мы столкнулись со специально подготовленными диверсантами, как они себя сами называют – «вервольф». Подготовка у них достаточно хорошая, и даже одиночка сумеет так изрешетить машину, чтобы гарантированно убить находящихся в ней.

– А я и не спорю. Говорю же – на войне все может быть. Только эти «вервольфовцы» очень «вовремя» свою засаду сделали, что и наводит на размышления…

– Хм… засады диверсантов всегда «вовремя» случаются…

Во блин, как Абакумов за честь мундира борется.

В принципе в его словах, конечно, что-то есть, но шанс, что нужный нам человек в дивизионных тылах нарвется на засаду, причем как раз, когда мы поехали его брать, исчезающе мал. Я уже открыл рот, собираясь спорить дальше, но Сталин, подняв руки, сказал – брэк. То есть, конечно, он сказал несколько другое:

– Не будем спорить, товарищи. У нас есть дело о покушении на командующего фронтом, и это дело надо расследовать. Я понимаю ваше волнение, Виктор Семенович, ведь возможно, здесь замешаны ваши люди и вам, как начальнику Главного управления СМЕРШ, этот факт особо неприятен, но следствие должно разобраться во всем. Как вы думаете?

– Так точно, товарищ Сталин! Считаю, что дело и так непозволительно долго не расследуется. Ведь покушение произошло позавчера, а в нашем деле расследование именно по горячим следам может многое дать. Чем больше времени проходит, тем меньше шансов выйти на заказчиков – теряются многие улики. Я немедленно дам распоряжение следственному отделу фронта.

– Не надо торопиться, товарищ Абакумов. Вот товарищ Гусев подозревает, что здесь замешаны люди из СМЕРШа, как мы можем доверить расследование им же?

Колычев на этих словах удивленно поднял брови:

– Вы предлагаете расследовать это нам? Госбезопасности? Мы готовы немедленно выслать специалистов!

Сталин хмыкнул и, глядя на меня, незаметно подмигнул, отчего я чуть со стула не свалился. А потом, жестом усадив и Ивана Петровича, сказал: