Лихорадка теней - Карен Мари Монинг

Я слабо улыбнулась. Если кто и мог выиграть, так это мой папа. Я протолкнулась мимо Лора, подрезая его своим плечом. Его рука обвила мою шею и остановила меня.

— Посмотри на меня, женщина, — прорычал Лор.

Я повернула голову и невозмутимо встретила его пристальный взгляд.

— Если он расскажет тебе, что-нибудь о нас, мы тебя убьем. Ты это понимаешь? Одно слово, и ты труп. Так, что если ты ходишь такая самоуверенная и чувствуешь себя защищенной, потому что Бэрронсу нравится тебя трахать, подумай хорошенько. Чем больше ему нравится это делать, тем больше вероятность, что один из нас, тебя убьет.

Я посмотрела на Риодана.

Владелец Честера кивнул.

— Никто не убивал Фиону.

— Она была тряпкой.

Я оттолкнула руку подальше от моей шеи.

— Убирайся с моей дороги.

— Я предлагаю тебе избавить его от маленькой проблемы, если ты хочешь выжить, — сказал Лор.

— О, я выживу.

— Чем дальше ты будешь от него, тем безопасней для тебя.

— Вы хотите, чтобы я нашла Книгу или нет?

Риодан ответил: — Нам наплевать, пока Книга где-то там. Или, что стены лежат в руинах. Времена меняются, мы идем дальше.

— Тогда, почему вы помогаете с ритуалом? В’Лейн сказал, что Бэрронс попросил тебя и Лора держать остальные камни.

— Ради Бэрронса. Но, если он тебе скажет хоть одно слово о себе — ты умрешь.

— Я думала, он ваш босс ребята.

— Это так. Он создал правила, по которым мы живем. Но мы все равно отберем тебя у него.

Отберем тебя у него. Порой, я была так глупа.

— И он это знает.

— Мы должны были сделать это раньше, — сказал Лор, — Кастео не сказал нам ни слова с тех пор. Я думал с этим покончено. Это было чертову тысячу лет назад. И все из-за женщины?

Я вздохнула медленно и глубоко, как будто все последствия того, что они только что сказали мне, дошли до меня. Вот почему Бэрронс никогда не отвечал ни на один из моих вопросов и никогда не ответил бы. Он знал, что если он скажет хоть слово, они сделают со мной то, что они сделали с женщиной Кастео тысячу лет назад.

— Не беспокойся об этом. Он ничего мне не говорил.

— Пока, — ответил Лор.

— Но, что более важно, — сказала я, взглянув на Риодана, — Я не буду спрашивать. Мне не нужно знать.

Я осознала, что это было правдой. Я больше не была одержима идеей знать имя Иерихона Бэрронса, и объяснений от него. Он был тем, кем был. Не имя, не мотивы, ничего бы не изменили в нем. И не изменили бы моих чувств.

— Каждая женщина так говорит в какой-то момент. Ты знакома с историей о Синей Бороде?

Конечно. Он просил только об одном своих жен: чтобы они никогда не заглядывали в запретную комнату наверху — где он хранил тела всех своих предыдущих жен, которых он убил за то, что они заглянули в запретную комнату наверху. — У жен Синей Бороды не было жизни, — я изучала его. Они были так сдержаны, так жестоки и беспощадны. — Как много вы отняли друг у друга? Так много, что ненавидите друг друга? Веселая банда братьев превратилась в ходячую, говорящую, бессмертную Холодную Войну?

Его лицо окаменело.

— Раздевайся, если хочешь пройти.

Я посмотрела на него.

— На мне облегающая одежда.

— Не подлежит обсуждению. Снимай все. Ничего кроме кожи.

Лор сложил руки, прислоняясь к лестнице, и засмеялся.

— У нее классная задница. Нам повезло, если она носит прозрачные трусики.

Человек с белыми волосами раскатисто рассмеялся.

— Вы раньше никогда никого не заставляли раздеваться, — сказала я.

— Новые правила, — улыбнулся Риодан.

— Я не…

— Не увидишь своих родителей, если не сделаешь этого, — прервал он меня.

— Я не хочу видеть их, если при этом я должна быть голой. Моя мать никогда от этого не оправиться.

Он поднял короткий халатик.

— Ты запланировал это.

Ублюдок.

— Говорю же. Новые правила. Не может быть слишком много мер безопасности, когда Королева тут.

Он не думал, что я сделаю это. Он ошибался.

Разозлившись, я скинула обувь, стащила футболку через голову, сняла джинсы, сорвала лифчик и сняла стринги. Потом я откинула наплечные ножны назад, засунула туда копье и голой пошла вверх по лестнице. Я немного покачивая бедрами и смотрела ему в глаза не отрываясь.

Наверху Риодан практически прижался ко мне с коротким халатом. Я оглянулась на Лора и другого охранника. Они оба уставились на меня. Ни один из них больше не смеялся.

На втором этаже Честера хорошо пахло. Я подняла голову, принюхиваясь. Духами и … едой? Здесь была кухня?

Три женщины показались из-за стены, разговаривая и смеясь, неся накрытые блюда, затем исчезли за другой панелью. Я была уязвлена. Они знали, как открывать и закрывать эти двери, а я нет.

Риодан пихнул мне одежду.

— Женщины Келтаров неконтролируемые. Они готовят. Они болтают. Они смеются. Идиотки.

Я посмотрела на него. Он уже следовал за мной. Я сдерживалась, чтобы не засмеяться. Шагнув в холл, я оделась, наблюдая, как он исчезает в одной из стеклянно-панельных комнат.

Когда я пошла дальше, Лор присоединился ко мне. Мне не нравилось, как он смотрел на меня — горячим, пристальным взглядом сильно озабоченного мужчины, который видел меня голой и покачивающей бедрами, и не собирался забывать об этом в ближайшее время.

— Джек и Рейни здесь внизу. — Он повернул налево по коридору в соты из стекла и хрома, я даже не поняла, где была. Зеркальные стеклянные полы создавали иллюзию зеркального холла. В Честере на втором этаже был намного больше площади, чем я представляла.

— Вы приселили их в другое место.

— Нам нужно помещение, которое мы могли бы лучше охранять пока Королева здесь.

Впереди в коридоре стояли Драстен и Дэйгис и разговаривали… я присмотрелась. Эльф? Я не чувствовала Эльфа в нем. Кто он? Длинные черные волосы, кожа как золотой песок, огромное обаяние. Эльф, но не Эльф.

Когда мы приблизились, я услышала, как Дейгис сказал в нетерпении: — Все что нам нужно, так это подтверждение что она действительно Эобил. Ты был ее фаворитом в течение пяти тысяч лет, Адам. Ты знаешь ее лучше, чем любой из нас. Она истощена и ослаблена, и хоть мы и уверены, что отдых ей идет на пользу, все же, мы хотим услышать это от кого-то, кто был ее правой рукой.

— Я смертный, Гэб беременна, и я не умру в этой кровавой войне Эльфов. Это не моя битва. Это больше не моя жизнь.