Меч и крест - Лада Лузина

Огненный змей обыкновенно летает по воздуху… Но очутившись в горнице, он мгновенно превращается в доброго молодца красоты несказанной. Девушка, которая удостоилась такого посетителя, влюбляется в него без ума и памяти и весьма быстро чахнет и умирает.

М. Орлов. «История сношения человека с дьяволом»

Он — существует! Дьявол существует!

А я — брат сумасшедшего! Я — сумасшедший, вообразивший, что сможет объяснить своим умом мироздание. Я — тот самый лох, который, воображая себе бог знает что, на поверку лишь умолял Отца лжи обмануть меня. И он обманул. Потому что самая опасная ложь Дьявола состоит в том, что его не существует.

Но он — есть.

И я знаю его в лицо. Он один в трех лицах, и он — обман. Он помогал мне и… обернул мое золото в черепки!

Сначала Кылына. Лучше бы она сказала правду: нужна третья. Она боялась умереть и умерла все равно. Потом Рита и эта херня с запиской… Потом брат.

Я мог убить родного брата! Я чуть не убил его. Я убил бы его, даже если бы знал уже тогда: это мой брат. Но теперь я знаю, почему он не пришел. Он почувствовал опасность. Он ближе к природе, чем я, он оказался мудрее и сильнее. Даже Рита не смогла его совратить. Но если бы мог, я убил бы его и не мучался его убийством, потому что он — выбрак природы.

Но оказалось, выбрак — не он, а я. Потому что я не могу убить ее. Не могу даже причинить ей боль. Я — сумасшедший, который исписал теориями весь дневник, а сам… Я должен сделать это! Это необходимо! Я у цели… Но мне кажется, что внутри меня сидит зверь, который рвет на части мои кишки. Кто придумал ее?! Точно не Бог. Он звал на жертву, не ради любви к женщине. Любовь к женщине — гримасничающая обезьяна, кошмарная пародия на его любовь.

И самое ужасное, что этой любви нет. Она такой же фантом, как и Дьявол…

Но Дьявол есть. Именно потому, что нет любви! Я задыхаюсь… Я знаю, кто она! Я должен. Но мне проще…

— …умереть самому, — тихо окончила Маша.

Она отложила дневник и огляделась невидящими глазами.

— А ты знаешь, что сегодня конец света? — буднично спросила Даша Чуб.

— Что? — поледенела Маша Ковалева.

— Ну, дьявол восстанет из ада…

— Сегодня? Откуда ты знаешь? — вздрогнула она.

— Так в программке написано… Сегодня в 21.10 «Конец света» со Шварценеггером. Я давно хотела посмотреть. Говорят, жуткая херня! Жаль, опять не увижу…

Чуб, в новых ажурных трусах, сидела на полу у телевизора, держа перед носом телевизионную программу. Одежда из «Сафо» — длинная разноцветная юбка и красная блуза — была аккуратно разложена на кресле. Неподалеку от него валялись два кастрированных велосипеда и одна метла с двумя новенькими велосипедными седлами. Умиротворенная Изида Пуфик заигрывала с голой ступней хозяйки, лениво ловя лапой Дашины подвижные пальцы. Бегемот расположился на своем коронном месте… Издали казалось, будто он сидит прямо на коленях голубой «византийки».

— А ты че, уже дочитала? — подалась к Маше Чуб. — Ну и че он там понаписывал?

— Это он, — посуровела чтица. — А ведь я должна была догадаться. Помнишь, Мир сказал, что Женя и Лида назначили Рите встречу у Кирилловской церкви, потому что видели утром репортаж про аварию? И там впервые говорилось про диггеров…

— Ну?

— Я ведь тоже видела его в то утро, — бесцветно проговорила она. — И ни слова про диггеров в нем не было.

— Ты мне лучше вот что скажи, — нахохлила губы Чуб, недоуменно обсасывая за щекой собственный прокол. — На хрена он записку оставил? Зачем нужно было самому на себя наводить? Если бы не записка, я бы никогда ему не поверила!

— Он не оставил, — грустно постучала Маша пальцем по странице. — Он забыл о ней. Просто забыл. Он же не профессиональный убийца. Он убивал в первый раз…

— Зачем вообще писал?

— Он не писал, — индифферентно сказала Ковалева. — И не врал. Почти. Рита была самой яркой, самой активной из трех. Мир всегда ее выделял. Да и сама она выделялась. А Женя и Лида ревновали. Ведь когда дело упирается в парня, подруги кончаются, — вздохнула она. — В тот день Рита опять просилась с ним в пещеры, и Мир сказал ее подружкам… — Маша приблизила тетрадь к лицу и бесстрастно зачла с листа: «Она думает, все в жизни можно на абордаж взять грудью третьего размера. Иногда тошно смотреть, что она из себя строит. Не будь я джентльменом, назначил бы ей сегодня встречу под церковью у психушки. Да так, чтобы проторчала там до темноты. И не пришел бы… Потому что достала уже! Сто раз ей „нет“ говорил, а она все нависает». Он наверняка сказал, — пояснила она. — Он знал, Лида постоянно розыгрыши устраивает и почерк подделывать умеет. А еще они были первыми, кто мог заподозрить его в убийстве Риты. И он заранее сделал из противников союзников. Более того, сделал их виновными в ее смерти. И даже проколовшись с запиской, извлек из этого максимальную пользу… Он был умный.