Правила боя. Исток - Анна Московкина

— Издеваешься, русалка?

— Немножко, — согласилась та, заправляя за ухо полупрозрачную прядь похожих на водоросли волос. Ухо, как и у эльфа, было заостренным, только хрящик по-рыбьи изгибался, отчего оно походило на плавник. За ухом виднелись прорези жабр. Сейчас жабры были плотно закрыты и напоминали зажившие шрамы, русалка успешно дышала носом. — Мы не слишком любим гостей, человек.

— Я не человек.

— Вижу… Вернее, ты не совсем человек. Именно поэтому ты еще жив и мои рыбки не обгладывают твою довольно аппетитную тушку.

— Хм… аппетитную…

— Я смотрю с точки зрения еды. С точки зрения еды, на тебе достаточно мяса…

— Вы охраняете реку? От кого? Вы должны спать в это время года…

— Человеческие предубеждения! Спать! — Она рассмеялась, булькая горлом. — А кто будет воспитывать мальков? Кто посмотрит за рыбами, протопит полынью, если речка начнет задыхаться? У нас нет времени дремать месяцами, но вода холодна, и мы уходим глубже, где немного теплее.

— И где мы?

— На дне. Не верти головой, ты не почувствуешь особого давления, купол разгружает. — Майорин тут же задрал голову вверх. Ледяной купол не пропускал свет, был плотен и бел. — Думаешь, как выбраться? Отсюда никак.

— Он мертв?

— Эльф? Да нет, отходит после той дряни, которую выпил. Скажи мне, колдун… ты же колдун? Отчасти…

— Отчасти да. Меня зовут Майорин.

— Майорин, вы к нам или к ним? — Русалка указала на поверхность.

— К ним.

— Чем докажешь?

— Шел бы к вам, взял бы гарпун, — буркнул колдун.

— Ха-х! Ты тоже шутишь!

— И не думал.

— Но почему такой странный способ, зимой, подо льдом? Не решился постучаться в ворота?

— Думаешь, они меня бы пустили?

— Весельчак! Может, мне тебя оставить? — Русалка оценивающе склонила голову и прищурилась.

— Меня пучит от рыбы.

— Не переходи на оскорбления, Майорин.

— Ты не назвалась.

— Гургулина.

— Похоже на бульканье, — пробормотал колдун под нос, но у русалок был отличный слух.

— Я умолчала, какие ассоциации возникли у меня с твоим именем. Ты дрожишь, Майорин. Замерз?

— Нет, что ты! Это от страха! — огрызнулся колдун, которого колотило. Велор застонал. — Может, ты меня развяжешь?

— Может… А ты не попытаешься выбраться, убивая направо и налево? Одну из нас ты ранил.

— Так выбраться все-таки можно?

— Можно попробовать. Получится вряд ли. Я развяжу тебе ноги. Не лягайся, будь добр.

Когда белые пальцы прикоснулись к путам, Майорин постарался перестать трястись, зря — застучали зубы. Колдун раздраженно подумал, что купание в последнее время не приносит ему никакого удовольствия.

— Пойдем, согреем тебя. И твоего спутника.

Русалка подцепила его под локоть, колдун шагнул. Ноги подгибались. Они долго спускались по каменной лестнице, глубже и глубже. Гудело в ушах. Гургулина казалась хрупкой, но легко поддерживала мужчину значительно тяжелее себя. Две другие русалки несли эльфа.

— Где ваши мужчины? Почему здесь только женщины?

— Мужчины… Сейчас поймешь…

Русалочьи чертоги мало чем отличались от человеческих. Но вместо огня здесь кипели горячие родники, испускающие пар в углублениях в гранитном полу. Стены украшали светящиеся ракушки.

— Нравится? Посмотри туда. — Майорин посмотрел. На сводчатом потолке мерцали драгоценные камни, сапфиры, изумруды, бриллианты. — Это наш дворец. Мой дом. Нравится? Мне нравится. Именно поэтому так не хочется уходить.

— Уходить?

— Теперь посмотри в другую сторону. Видишь ту чашу? Да, ее. Там был источник силы. Мы, как и эльфы, зависим от них. Вот только эльфы нуждаются в их существовании, но мы не можем жить вдали от воды и вдали от источника. Мы вырождаемся. В этот нерест умерло большинство мальков, колдун.

— И куда же он делся?

— Наши соседи не слишком заботятся о хорошем отношении и дружественном сочувствии. Я не слишком люблю магов и колдунов, но отводить источники сказочное свинство…

— Распутай мне руки.

В этот раз Гургулина сама сняла с него веревки. Другие русалки уложили эльфа рядом с одной из чаш.

— Сядь и ты. Пар быстро согреет тебя.

Пар обжигал, Майорин сел, потом лег. Дрожь понемногу унималась, накатила слабость.

— Я жив, не потому что я не человек, я жив по другой причине…

— Именно.

— Но ты же не рассчитываешь…

— Я не хочу уходить из дома, Майорин. Я люблю свой дом.

— Ты хочешь оставить меня здесь?

— Да. — Русалка грустно улыбнулась. — Подожди здесь. И не делай глупостей, Майорин. Не стоит.

Она отошла, покачивая белыми бедрами, кожа, так похожая на чешую, слабо переливалась.

Велор открыл глаза.

— Где мы?

— В плену. У русалок.

— Бес тебя побери! — выругался эльф. — Выбраться можно?

— Хм… Думаю, тебе можно… — Колдун вдохнул раскаленный пар.

Русалка вернулась с кубком, в кубке бурлило и кипело.

— Этого хватит на двоих. Выпейте. — Они сели, кряхтя как старики, суставы, будто окаменелые, хрустели и ныли. Жидкость в кубке была сладковатой и горячей. Горячее пара. Майорин отдал кубок другу.

— Нам надо в замок, и тогда мы сможем вернуть вам источник.

— Я похожа на доверчивую дурочку?

— Ты же любишь свой дом. Рано или поздно магам станет тесно, и они выживут вас отсюда.

— Но мы не знаем, верно ли это, — возразила русалка.

— И наверняка у вас пропадали дети… мальки? А странные существа, так похожие на них, нападали на вас в изолированных заводях…

— Откуда ты знаешь? — насторожилась Гургулина.

— Догадываюсь. Эти существа называются химеры. И ваши соседи их изготавливают. Беря за сырье вас, нас, их… — Майорин показал на Велора. — Мы пытаемся с этим бороться.

— Безуспешно пока? — уточнила русалка.

Майорин грустно усмехнулся и поддразнил русалку:

— Откуда ты знаешь?

— А я бы тебя оставила. Ты меня веселишь…

— Скоро нам всем будет не до веселья, — сказал эльф, он отставил кубок и неожиданно перешел на другой язык. Булькая горлом и издавая странное клокочущее ворчанье.

Колдун знал звучание этого языка, но не понимал. Гургулина нахмурилась и ответила. В ее исполнении речь звучала более гармонично, будто в звонком жестяном ведре топили кошку. Эльф выслушал, забулькал. Содержимое кубка действовало, отпустили сдавившие горло тиски. Речь эльфа наполнилась гневом — теперь топили кота.