Голован - Федор Березин

– Мы хотим получить часть припасов, снаряжения и патронов, – заявил за всех Фюлеп Билинт.

– Зачем вам? – поинтересовался несколько поздновато очнувшийся и находящийся под особым наблюдением, то есть, под дулами сразу двух автоматов, Маргит Йо. – Собрались поохотиться на природе?

– Мы сделаем попытку вырваться отсюда, – пояснил Фюлеп. – Еще нам требуется несколько туземцев.

– Думаете ими собачкам за проезд заплатить, что ли? – зевнул ротмистр. Присутствия духа он явно не терял.

– Они все же местные, а нам нужны проводники, – спокойно растолковал очевидное вождь восставших.

– Вы не прорветесь, Фюлеп Билинт, – вставил я, дабы хоть как-то проявить просыпавшуюся песком через пальцы власть. – Зазря погибните сами, да еще и аборигенов угробите.

– Господин Жуж Шоймар мы не собираемся с вами торговаться, – оборвал меня ныне совсем уже не раб. – Можете и дальше ковыряться в своих каменюках – для вас тут чистый рай. А нам надоело. Сами, всем отрядом, вы выбираться не хотите. Потому мы и решили сваливать в одиночку.

– А куда ж подадитесь? – спросил Маргит Йо.

– Мы сократим путь. Не будем идти как вы, через все джунгли. Просто обойдем собачье лежбище и попрем через горы.

– Там же враждебные территории! – прямо-таки возмутился Эри Муго.

– Вот вас мы забыли спросить, господин художник, – скривился Фюлеп. – Рисуйте себе на здоровье, вам тут тоже все окружающее в масть – сплошной повод для вдохновения. Нам вообще-то все равно, господин рисовальщик. Мы, если вы заметили, народ разномастный, у нас тут полный интернационал. Перевалим через горы Нетронутой Цепи, а там уж разбежимся, каждый по своим сусекам.

– А если не перевалите? – ляпнул я на свою голову.

– Вам-то какое дело, господин археолог? – встречно осадил меня Фюлеп Билинт, у которого, как ныне выяснилось, язык был подвешен хоть куда. Скрытые таланты, массаракш. – Тут главное, через собачьи посты прорваться, а там уж как повезет.

– Это верно, – со странным благодушием кивнул Маргит Йо. – Сомневаюсь, что у вас хватит сноровки для прорыва, но и не об нём речь. В принципе, тут у нас, у всех разом, силенок недостанет. Меня другое интересует. Как-то у вас, Билинт, несуразность получается.

– В чем же?

От ротмистра Фюлеп Билинт ожидал неприятностей более всего, так что, дожидаясь ответа, навел на Маргита еще и свой – третий – автомат.

– Сами вы, значит, от рабства освободились, как понимаю. Но тут же решили обзавестись собственными рабами, да? Я на счет марайя, понятный перец. Как будем их делить? Может, следуя вашей освободительной логике, надо бы у них самих спросить, хотят ли они рисковать зазря, или все ж лучше тут, с нами горемычными, останутся?

Я, признаться, от нашей доблестной гвардии подобного философского вопроса даже не ожидал: сегодня был день удивительных открытий. Жалко только, что главный бунтовщик ушел от теоретического диспута, используя силовое доминирование.

– Все! Хватит полемики, – оборвал Фюлеп Билинт. – Давайте делить припасы. – Мы не звери, львиную долю не заберем. Возьмем ломоть по количеству ртов, но с учетом, что нам идти через холодные горы, и всяких грибов-ягодок попутных нам никак не перепадет.

– У нас тут тоже негусто, – снова встрял Эри Муго.

– А кто вас заставляет тут оставаться? – обрезал Фюлеп. – Прорывайтесь и вы тоже.

– Мы уж вначале поглядим, что у вас-то получится, – зевнул Маргит Йо, и – клянусь своим профессорским званием – прикрыл глаза и задремал.

В общем, в дележке консервов и макарон он не участвовал. Как чувствовал, наверное, что ни черта у этого Фюлепа не выйдет. Да, вообще-то, кто из нас не чувствовал? Речь не о накоплении припасов, тут-то как раз все прошло чинно-благородно. Речь об общей задумке, о планах выхода за собачий периметр.

Кстати, наш ротмистр, прямо-таки, прорицатель. Кто б мог подумать? Но в плане приобретения собственных рабов-носильщиков рабам-дезертирам не посчастливилось. Ни наши марайя, ни ку-пу-пу, никто не пожелал присоединиться к беглецам. Похоже, наши, отвыкшие ныне от человеческого мяса, аборигены все еще прекрасно помнили – люди – такая же пища, как и все прочее ходячее, независимо от количества опорных лап. Потому сходу решили (хотя может и по подсказке ротмистра, тоже не исключено), что новые властители собираются взять их с собой исключительно в качестве самодвижущегося деликатеса, и уперлись, что называется, рогом. В реальном плане, вся группа дикарей присела на землю и схватилась друг за дружку руками так, что оторвать их было попросту невозможно.

Неизвестно, решило бы дело использование автоматического оружия, и неясно готовы ли были беглецы к его применению, в моральном плане, однако здесь слово снова неожиданно взял уже вздремнувший на славу Маргит Йо.

– И не думайте, – высказался он своим характерным баском. – Начнете свару – пожалеете. Не важно, ребятки, что у вас автоматики. Устроите бучу – подобру-поздорову уйти не получится. Гарантирую. Валите с миром, если уж собрались. И мне, видит Выдувальщик, хотелось бы даже, чтобы у вас что-то получилось с прорывом. Может, меньшей толпой рванете – меньше вероятность нарваться, кто знает?

Короче, ушли наши мятежники без носильщиков. По-нашему вышло – не решились они на свару.

Только вот не получилось у них ничего. Правда, после их ухода, сколько мы не напрягались, так и не расслышали ни одного выстрела. Но три дня спустя, поутру, прямо возле лагеря мы наткнулись на новенькие, с иголочки, освежеванные скелеты. Три штуки.

Ушло-то рабов несколько больше, но мне почему-то мало верится, что хоть кто-то прорвался. Скорее всего, голованам было просто в облом изгаляться в искусстве воспроизведения костяка человека. Эти три и так были выложены не слишком аккуратно, не то, что когда-то поначалу. Некоторые ребра топорщились не той стороной, да и шейных позвонков было у кого по три, а у кого и по двенадцать. В общем, как Выдувальшик дунет. Может, выкладывали какие-нибудь ученички главного собачьего анатома? Очень и очень не исключено. В конце-концов, раз у этих собакообразных некая цивилизация, то должны же они передавать знания по наследству. Вот и передают. К тому же, интересно, сколько эти самые голованы живут? Какова продолжительность индивидуального существования, так сказать. Вот не полюбопытствовал у доктора Дара, а теперь гадай?