Имперский ястреб - Диана Удовиченко

– Да, это было бы катастрофой.

– Вот именно! Никому нельзя доверять, меня окружают бездари и трусы. И это – лучшие маги империи!

– Но ведь сокращение университетской программы было вашей идеей, мой господин…

– Много говоришь. Все же постарайся выжить, ты нужен мне в Аллириле.

* * *

Не знаю, сколько я продрых, но проснулся оттого, что в лицо бил прямой солнечный луч. Я пошевелил руками, затем пальцами ног. Вроде, двигаться могу. Слабость еще не покинула мое тело, но сделалась гораздо меньше. Хотелось есть и пить. Справа раздалось покашливание. Я повернул голову и увидел помятую, бледную физиономию Лютого, который уставился на меня изумленными светлыми глазами.

– Это ты что ли, лейтенант? – еле слышно прошипел он.

– Я, а кто еще?

– Да я думал, все, в Счастливые долины попал. Смотрю на тебя и удивляюсь: неужели А’нхелли так по—дурацки выглядят?

Я рассмеялся. Раз Ом снова принялся говорить гадости, значит, идет на поправку.

– Вы очнулись! – Дрианн появился.

Я уселся и протянул магу руку.

– Спасибо.

– Не за что, – отмахнулся мальчишка и, как клещ, вцепился в Лютого. – Вы видели, кто это был? Кто напал на Рика?

– Наверное, видел. А на него напали? – вопросом на вопрос ответил Ом.

– Так вы ничего не помните? – голос Дрианна звенел от разочарования.

– Нет, – вздохнул капрал. – Помню: вспышка, и все…

Ну, этого и следовало ожидать. Артфаал предупреждал о последствиях. Хорошо хоть, Лютый не превратился в овоща. А память, возможно, вскоре вернется. Но ведь видеть предателя должен был сам Дрианн! Зачем—то он накрыл меня щитом? Но на мой вопрос парень ответил:

– Я просто ощутил обратную тягу.

Надо же, как магические тренировки помогли! Помнится, недавно еще демон ругал мальчишку за то, что тот не умеет использовать эту свою способность. А вот я почему—то обратил внимание на тягу слишком поздно. Впрочем, и неудивительно: слишком был занят своей огненной стрелой и троллями.

– Лорд Феррли сказал, что вам нужно много отдыхать. И еще вот, выпейте, – перед моим лицом возник котелок с дурно пахнущей жидкостью.

– Что это? – травиться Дрианновым произведением я не собирался.

– Не бойтесь, я собирал травы под наблюдением наставника. Это – зелье для восстановления силы.

Я хлебнул горького, как смертная тоска, пойла. Ну и пакость! Рядом закашлялся Ом, которого мальчишка тоже попотчевал отваром.

– Того, этого, – смущенно произнес подошедший Добб. – Поговорить бы надо, лейтенант.

Я поднял голову: вокруг меня стояли все девять капралов.

– Поговорить надо, – вслед за Доббом повторил Зарайя, остальные поддержали его дружным ропотом.

– Хорошо… – согласился я, и ребята уселись в кружок.

– Хочешь? – Сайм протянул мне флягу. Я сделал глоток старки, и посудина пошла по кругу.

Первым, по праву старшинства, высказался Зарайя:

– Заметили мы с ребятами, что с тех пор, как ты, лейтенант, у нас появился, происходят странные вещи.

Я неопределенно кивнул, воин продолжил:

– Ну, про нечисть всякую я не говорю, на то он и Южный континент. Но вот поведение Эцони…

Мастано перебил ветерана:

– Скажи, лейтенант, кто на меня чары навел?

– И на меня, – поддержал Добб.

– Не знаю, – откровенно признался я.

– А вчера уж совсем из рук вон… – Зарайя снова перехватил нить беседы. – Вот мы и подумали: крыса у нас завелась, так, что ли, лейтенант?

Пришлось согласно кивнуть. Я лихорадочно соображал: что могу рассказать капралам. Выходило, почти ничего. Ведь мне неизвестно, кто из них заслуживает доверия.

– Мы что решили, лейтенант. Ты ведь чародей, правильно? Вон и магичество… Так вот, среди Ястребов предателей отродясь не водилось. Мы гада ежели найдем, своими руками… а пока, чтобы, значит, самим не позориться из—за одной гнили, мы всей ротой готовы на крови поклясться. Правильно говорю, ребята?

Капралы горячо поддержали Зарайю. А я не знал, что им ответить. Клятва на крови – обряд, конечно, хороший для выяснения истины. Например, если в убийстве подозреваются несколько человек, ни один из которых не признается, он просто незаменим. Но здесь нужен вопрошающий. К тому же, не думаю, что кайлар, пользующийся Темными силами, так легко себя выдаст. И еще одно затруднение: слишком много людей, а ритуал длительный, обряд затянется дней на пять. Что я и объяснил капралам.

– Незадача, – крякнул Зарайя. – Ну да ничего, лейтенант. Мы не мы будем, если не отловим гада.

– Ага, – поддакнул Добб. – Да я за Лютого… он в прошлый раз за меня глотку парганцу перегрыз. Теперь пришло времечко рассчитаться.

– Держись, лейтенант, поправляйся, – мрачно сказал Хамар. – А мы обо всем позаботимся.

Целый день мы с Лютым провалялись на травке, под деревьями. Дрианн поочередно то потчевал нас жареной дичью, которую снова добыл вездесущий мастер Триммлер, то почти насильно вливал в глотки мерзкое зелье. Переход решено было отложить до завтра. К вечеру я уже начал вставать. Раны на плече болели, конечно, но больше не кровоточили. Силы понемногу восстанавливались, хотя при попытке сделать несколько шагов подгибались ноги и дрожали все поджилки. Лютый продолжал лежать, но своим видом уже не напоминал покойника. От нечего делать мы много разговаривали. О чем? Конечно, о насущном: гадали, под чьей же личиной скрывается кайлар. Ом ставил на Хамара, мотивируя это тем, что южанин в сущности чужой в роте, а я склонялся к Йоку, ведь недаром же он носил на груди татуировку огненного цвета. Дрианн, периодически присоединявшийся к нашему разговору, метался между Зарайей и Саймом, ничем, правда, не подкрепляя своих подозрений, но заявляя, что ему «сердце подсказывает». Вечером выяснилось, что капралы слов на ветер не бросали: они увеличили количество караульных втрое. К тому же, на каждом дежурстве теперь обязательно должны были присутствовать двое капралов. С наступлением ночи я в полной мере ощутил на себе их заботу: каждые полчаса в наш уголок, отгороженный деревьями, заглядывали по очереди: Зарайя, Добб, Сайм и Хамар. Всякий раз бедному Артфаалу приходилось спешно растворяться в воздухе во избежание разоблачения. Наконец Лютый, выйдя из себя, попросил оставить нас в покое. Ни о каких магических тренировках в такой обстановке и речи быть не могло, поэтому, немного побеседовав, мы улеглись спать. Ночь прошла спокойно, еще бы: кайлару ничего не оставалось, как затаиться в ожидании более удобного момента для расправы надо мной.

… А утром начался переход. Я уже достаточно окреп и мог двигаться самостоятельно, хотя на привалах и валился с ног. Лютому приходилось хуже: он еле плелся, и пару раз воины тащили его чуть ли не на себе. Что неудивительно. Будь на его месте обычный человек – вообще не выжил бы. А этот всего через сутки сумел встать на ноги. Рана на его груди уже начинала затягиваться, что даже вызывало у меня некоторую зависть. Мое собственное плечо, пораженное далеко не столь сокрушительно, все еще болело, доставляя массу неудобств. Еще, кажется, у меня был небольшой жар. Возможно, из—за этого обстоятельства я толком не запомнил ничего из путешествия через перевал. Все слилось в сплошное мелькание каких—то камней, деревьев, скал и тропинок… Я был слишком занят поочередным переставлением ног, чтобы замечать окружающий пейзаж. Больше всего меня грызло опасение: что будет, если на нас кто—нибудь нападет? Горные тролли, к примеру, или еще какая пакость? Справится ли Дрианн? Я, конечно, в случае чего поднапрягся бы, но, боюсь, толку от меня было бы немного. Но тролли нападать не спешили. То ли слух о нашей обороноспособности разнесся по всем окрестностям, то ли атаковавшее нас племя было здесь единственным. Пару раз дорогу заступали какие—то крупные хищники, напоминавшие тигров, но, увидев, что предполагаемая добыча готова к защите, спешно ретировались.