Слепой - Вера Петрук

– Возвращайся к купцам, Лин, – на это раз Беркут не старался скрыть жалость в голосе. – Для этих ответов будет другое время.

– Я могу хотя бы помочь тебе?

– Нет, – решительно помотал он головой. – Я все сделаю сам. Ты должен позаботиться о Сейфуллахе. Он обратил на себя слишком много внимания. Как только Маргаджан покинет гостей, немедленно забирай его и уходи из дворца. А после – сразу уезжайте из города.

«Не смей говорить о том, как халруджи должен заботиться о господине, ты и понятия не имеешь, что это такое», – пронеслось в голове у Арлинга, но отчего-то он снова задержал Беркута, схватив его за руку. Многие его поступки в этот вечер не имели объяснения.

– Будь осторожен, – прошептал он. – Я не видел чужаков. Не драганов, а тех других, кто прибыл с Маргаджаном. Они всегда крутились возле него, а сейчас исчезли.

– Ты о нарзидах, что ли?

– Нет, о тех воинах, которые пришли вместе с драганами. Просто странно, что их нигде не заметно.

Беркут снова усмехнулся, и Арлингу его усмешка не понравилась.

– Это нарзиды, друг мой, только немного другие нарзиды – с Востока. Я не должен был тебе говорить, но ты все равно когда-нибудь бы это узнал. За них не волнуйся. Они не столь терпимы к другим религиям, как мы, кучеяры. В город они сегодня не явятся. Тебе иман потом сам все расскажет. Пора, времени почти не осталось. Признаться, я не хотел, чтобы ты помогал мне сегодня. Не так мы должны были встретиться. Подумать, столько времени прошло. Не знаю, увидимся ли еще. Прощай, друг.

Беркут порывисто обнял его и растворился. Совершенно бесшумно. Арлинг даже не слышал, как он открыл дверь. И шагов за ней тоже не было. Ощущая себя неповоротливым слоном, Регарди покинул подвал. Слова Беркута о нарзидах осели мертвым грузом в его голове и осмысливаться не желали. Он должен разобраться с этим позже. Нужно было возвращаться, пока Сейфуллах не стал искать его.

В парадной все было по-прежнему. Гости много пили и много ели, Маргаджан хохотал на весь зал – очередная шутка Сокрана пришлась ему по душе, а Сейфуллах старательно изображал равнодушие ко всему происходящему. Видимо, угрозы отца лишить его места в Совете Гильдии помогли ему набраться терпения. Мальчишка хорошо следил за собой, пил только чай и даже поддерживал беседу с сидящими рядом драганами. Но о той буре, которая ревела и грохотала в душе Сейфуллаха, Регарди догадался по тому, как его встретили.

– Нечего тебе здесь делать, – буркнул Аджухам. – Возвращайся к своим дружкам и продолжай хлестать с ними пиво, а вечером я тебя вздую, вот увидишь. И не смей мне лгать, что искал етобаров в винном погребе. От тебя так несет пальмовой настойкой, что, можно подумать, ты в ней купался. Позорище. Нашел, чему радоваться.

Арлинг не стал с ним спорить, понимая, что Сейфуллах видел в нем всех драганов сразу. Молча поклонившись, он отошел к дверям, где толпились другие слуги. Но, несмотря на то что задание имана было выполнено блестяще, во рту сохранялся стойкий привкус жалости, которой был наполнен взгляд Беркута. Запретив себе думать о нем, Арлинг попробовал сосредоточиться на представлении.

Под восторженные крики гостей и драганов трое раскрашенных желтым порошком кучеяров ходили босиком по острым лезвиям ножей, выложенных в линию. От них исходил сильный запах адамантового масла и журависа, и Регарди подумал, что артисты явно перестарались, приняв сразу два, равных по силе одуряющих средства. Утром им будет очень плохо.

Мысли упорно возвращались к Беркуту. Его не покидало ощущение, что и иман, и Шолох ему соврали, и от этого на душе становилось гадко. Ростки недоверия к учителю следовало вырывать с корнем при первом появлении. Ему захотелось окунуть голову в ледяную воду, но такой роскоши во всем дворце было не сыскать. Вечер выдался на удивление душным, и даже мороженое, которое подавали гостям в обложенных льдом ведерках, мгновенно превращалось в холодный сок. Может быть, ему стоило выпить? Шансы на то, что Хамна все-таки приползет во дворец убивать Сейфуллаха, были ничтожны, а кубок хорошего вина из запасов Аджухама отвлек бы его от ненужных мыслей. Правда, последний раз он пробовал вино лет десять назад с Беркутом в Школе Белого Петуха тайком от имана, и тогда это ничем хорошим не кончилось. Обоих нещадно выпороли.

Регарди замечтался, представляя вкус пряного напитка на языке, и не сразу обратил внимание, что его звали. Это было так странно, что он растерялся.

– Арлинг! – кричал Беркут, ни мало не стесняясь того, что его слышал не только Регарди, но и все пирующие в зале.

– Лин, помоги мне!

Регарди вздрогнул и толкнул слугу с блюдом риса, который шел мимо. Блюдо он успел подхватить, но с белой горки скатились несколько зерен и с грохотом упали на пол.

– Слепой что ли? Смотри, куда прешь, идиот!

Слуга сердито забрал у него тарелку и поспешил прочь. Арлинг запоздало вспомнил, что до сих пор не надел повязки на глаза, которую снял еще в кухне, чтобы не привлекать внимание. Он принялся шарить по карманам, но найти проклятый платок никак не мог.

– Арлинг!

Это было уже не смешно. Стоявшие рядом с ним танцовщицы, как ни в чем не бывало, продолжали болтать и звенеть монетами на юбках, Сейфуллах тоже не реагировал, увлеченно черпая растаявшее мороженое и болтая с соседями по столу, Маргаджан… Маргаджана на месте не оказалось, но Арлинг тут же нашел его в другом конце зала. Управитель курил кальян и беседовал со старшим Макрамом о сикелийской технике гравировки клинков.

Регарди почувствовал, как на лбу выступили капли пота. Наконец, пальцы наткнулись на знакомую ткань, и он быстро вернул платок на привычное место. Но голос в голове не пропал. Беркут по-прежнему звал его, перекрикивая грохот таблов, цимбал и бубнов.

Ноги сами принесли Арлинга к Сейфуллаху. Мальчишка поучительно наставлял какого-то совсем пьяного драгана.

– Знатные люди, Рамор, пренебрегают кишками, сухожилиями, почками, хрящами, брюшиной, а также суповой зеленью. Они не хлебают суп и не выбивают мозг из костей, все это считается у нас неприличным. Они также не пачкают жиром лепешку и не засовывают за щеки два куска разной еды сразу. Тот, кто считает себя приличным человеком, не употребляет лук, редьку и чеснок. Лук из-за запаха, от редьки пучит, а чеснок считается у нас грязным растением. Не ешь ничего, что имеет косточки, их надо выплевывать, а это выглядит неаппетитно. Изюм мы тоже не едим, потому что он похож на козий помет…

– Прошу прощения, господин, – низко склонился Арлинг, перебивая его. – Не слышали ли вы случайно … странного голоса? Как будто меня звал кто-то?

Аджухам уставился на него, не донеся до рта ложку с мороженым.

– Спятил? Отправляйся домой и пришли вместо себя кого-нибудь вменяемого. Я не собираюсь возвращаться по ночному городу без охраны. А утром от меня получишь.

Регарди поспешил исчезнуть, пока Сейфуллах не растерял остатки спокойствия. Идея спросить его о криках была неудачной. Похоже, слышал их только он. Неужели, пары из бочки с пальмовой настойкой так сильно ударили ему в голову? Халруджи вернулся на свое место и попытался игнорировать Беркута, но голос стал громче. Теперь ему казалось, что он доносился вовсе не из зала.